Уложил Оксану на пол, припал рядом на колени. Проверил дыхание — нет его.
Раз… два… три, — толчки в грудь. Вдох через рот. Раз… два… три… — вдох.
— Дыши… Ну же, дыши…
Где-то там, в глубине, сердце моё сжималось. Я уже однажды спас девочку — не для того, чтобы потерять сейчас. Иначе зачем мне вообще было возвращаться? Ну же! Ну! Не вздумай умереть!
Неужели это злая шутка судьбы? Я возродился, а она умрет. Нас просто меняют местами?
— Раз… два… три…
И вдруг — вдох.
Судорожный, рваный.
Глаза дёрнулись. Веки открылись. Жива.
Я с облегчением выдохнул. Почувствовал прилив радости.
— Яровой, — она лежала и удивленно смотрела на меня. — Ты что? Засосал меня?
— Нет, бляха, спасал вообще-то… Какого рожна ты поперлась за мной? Я сказал ждать!
— Ты чего орешь? Я майор поли…
— Твою налево! Ты чуть не погибла!
— Спасибо…. — очень тихо прошептала, едва выдохнула Оксана, наконец, осознав происходящее.
— Что? — не расслышал я.
— Я вспомнила… он меня душил. Видимо, я отключилась. Спасибо, Макс.
— Кушайте с булочками, — хмыкнул я, скрывая радость, что не дал киллеру забрать ее жизнь.
— Вы здесь⁈ — раздался голос.
Это был Палыч. С пистолетом в руке он выскочил из-за помятой джипом «Приоры».
— Ушел, сука… — процедил я, кивнув на выломанные ворота.
— Найдем, — сказал тот.
— Как⁈ — я бросил в его сторону злой взгляд.
Если бы я был твёрдо уверен, что Палыч ссучился, то сейчас бы пришиб не задумываясь. Друг? Был, в девяностых. А сейчас кто?
Но его следующие слова охладили мой пыл.
— Поехали! — махнул он рукой с пистолетом. — Скорее!
— Куда?
— В джипе трекер, мы отследим Рябинина по ГЛОНАСС.
Его слова я понял сразу. Память предшественника теперь срабатывала исправно. Лишь только стоило подумать о чем-то непонятном и современном — сразу подсказывала, что да как. В мое время ГЛОНАСС — это спутники, навигация через космос, не для обычных людей, а сейчас и в тачках есть. Спасибо прогрессу. Первый раз порадовался ему.
Хотя нет, второй — сегодня уже удивлялся так быстро добытой распечатке.
— Я с вами, — Оксана встала с моей помощью, но тут же пошатнулась. Оперлась о мое плечо.
— Отставить, с нами, — мой голос не допускал возражений. — Иди в дежурку местную, звони ментам, ориентируй наряды, госномер джипа сообщи. Пусть гайцов поднимают. И вызови из отдела своего кого-нибудь. Пускай тебя в больничку доставят, покажут.
— Сама доеду, — фыркнула Оксна.
Стояла — твердая, решительная, несгибаемая. Словно тяжко ей было признать в себе снова ту беззащитную и маленькую девочку, которая в далеком 97-м тянула меня за рукав и со слезами просила: