— Или просто считал, что все менты продажные, — заметил я.

— Ну… в семье не без урода. А Барон тоже заехал тогда.

— И много уродов оказалось? В твоем отделе… Тогда, то есть…

Решил я пробить почву, мыслишка-крыса грызла мозг. Кто же меня слил?

— Не хочу вспоминать. Что было, то было. Так, нам, по ходу, сюда. Вот грунтовка. Вот только не пойму, на хрена Рябинин сюда поперся.

— Самое тихое, глухое место. Рябинин туда не случайно поехал. Там у него, скорее всего, схрон, — предположил я.

— Схрон?

— Бабки, может, левые документы, загранпаспорт. Такие как он всегда пути отхода готовят. Сейчас возьмёт — и на лыжи.

— Шаришь ты, — усмехнулся Палыч.

Мы свернули с трассы, перескочили рельсы и с шуршанием покатили по выбитой асфальтовой дорожке. По бокам на пустыре — редкие столбы. Потом пошли ряды бетонных коробок с плоскими крышами, залитых черным гудроном. Гаражный массив. Старый, заброшенный на вид. Но внутри — кто знает?

— Вот он, — показал я. — Тринадцатый гараж. Сигнал оттуда.

Ржавые ворота, заросшие впереди травой. Всё так и было когда-то, когда цыган брали. Тихо. Пусто. Только машина тяжело вздохнула мотором, когда двигатель заглушили.

Остановились возле ворот с цифрой тринадцать, нарисованной небрежно краской, которая уже выцвела и частично облупилась. Я выскочил первым, обошёл чуть по дуге и присел на корточки у ворот.

Трава у въезда в гараж бодра, но примята. Не сильно, но важно, что следы свежие.

— Ты смотри… — буркнул Палыч, присев рядом. — Гаражом давно не пользовались, а след свежий есть.

— Он сюда джип загнал, — пощупал я траву.

— Согласен, — кивнул Палыч. — Тогда чего ждём?

Я потянул за ручку. Судя по скважине для ключа, накладной сувальдного типа, но держит основательно.

Рядом послышался звук мотора. Из-за угла, по разбитой дороге, выехала старая «четвёрка», сизая, как подгнившая слива. За рулём — мужичок лет шестидесяти, в кепке и тельняшке. Машина, как аквариум, просвечивает. В приоткрытом багажнике видны ящики с рассадой — торчащие помидорные стебли, а на колышках картонные таблички с подписями крупным шрифтом: «Де-Барао красный», «Сахарный гигант».

«Четверка» встала. Мужичок вылез, недовольно покряхтывая, окинул нас подозрительным взглядом, прищурился:

— Что вы тут… трётесь? — двигатель не глушил, не захлопывал дверцу. — Давеча у Кольки гараж вскрыли, бензопилу и рубанок стырили. Сейчас милицию вызову.

Я машинально сунул руку в нагрудный карман, но остановился. Документами светить смысла не было — не та ситуация. Без санкции здесь крутимся-вертимся и гаражик вскрыть хотим. Палыч это тоже понял.