— Пошли, Леша, — сказал он молодому и потянул его за плечо к патрульке, подтолкнул к дверце, по-дружески похлопал по плечу.

— Счастливой дороги, граждане! — сказал старший громко, уже садясь в машину и хлопая дверью.

«Форд» врубил мигалки, мигом развернулся и умчался по трассе, искать какую-то бабку, что в лесу заблудилась.

Я сел обратно за руль, хлопнул дверью.

— Фух! — шумно выдохнул Грач и провёл рукой по лицу. — Я уж думал, всё, приплыли, пи*дец нам. Или им… уже не знаю.

— Ну, если не пи*дец, то рядом точно было, — процедил я, — буквально на волосок проскочили. Я уж думал, треножить гайцов будем.

Руслан энергично покивал, потёр шею, нервно засмеялся:

— Молодой, конечно, тот ещё перец оказался. Принципиальный, мать его, правильный… Чуть не спалил нас со своим рвением.

— Да, может, просто дурак, — хмыкнул я устало. — Хотя… кто знает. Может, он как раз и есть настоящий. Таких теперь почти не осталось. Редкий зверь, вымирающий вид.

Доехали до поворота в лес. Дальше — без остановок и лишней болтовни. Начиналась другая работа.

* * *

С трассы свернули, направились в лесную чащу. Просёлок петлял, разбитый и с ямами, а потом и вовсе превратился чуть ли не в тропу. Ветки хлестали по бокам, царапали лак. Но машина чужая — не жалко.

Протиснулись через бурелом, тащились между молодыми осинками, пока не упёрлись в такую чащу, что дальше уже только пешком. Джип тут бы не пролез даже с разгону — живая стена из елей и кривых берёз.

Остановились. Я заглушил мотор. Вышли. Место что надо. Ни тропинок, ни дорог.

Я открыл багажник, достал сапёрную лопатку. Да это разве лопата — одно название, блин. Покрутил в руке коротыш. Старая, советская. Рабочая часть — чуть сточена.

— Руся, ты побольше не мог найти? — спросил я с сарказмом, скосив взгляд.

— А я тебе что, строймагазин? — хмыкнул Грач. — Какая была, такую и притащил.

— Ну ладно, — буркнул я. — Не зубочистка, и на том спасибо.

Принялся за работу.

— Сейчас аккуратно снимем, — сказал я и присел на корточки.

Поддел край дёрна, осторожно подрезал лопаткой по контуру, чтобы не порвать сплетение корней. Потом начал медленно сворачивать его рулоном, срезая по ходу снизу цепкие корешки. Дёрн поддавался нехотя, но всё-таки сошёл ровно, целым куском. Свернули его, подняли вдвоём с Грачом, чтобы не разорвать, и отнесли в сторону. Потом пригодится, чтоб следов не оставить, вернуть всё обратно, как было.

Под дёрном оказалась тяжёлая земля, густо проросшая корнями. Я начал копать. Лопатка попалась тупая — больше долбил, чем копал. Корни не поддавались, каждый приходилось рубить отдельно, словно тросы. Рубил, пыхтел, тихо матерился, копал, снова матерился — и по новой. Через минут двадцать выдохся и уступил место Грачу.