Она впервые отвлеклась от клавиш, возмущённо глянула поверх очков:
— Мил человек, вы за кого меня принимаете? Мне всего сорок лет! Я что, динозавр, по-вашему, чтоб в те времена тут работать?
Молодая секретарша хихикнула, закрыв рот ладошкой, и тихо шепнула, склонившись ко мне через стол:
— Не любит она про возраст. Вообще-то ей гораздо больше сорока, но молодится.
Я кивнул, спрятав улыбку, и уже собирался уходить, как за перегородкой в канцелярии зашелестело, кто-то там шаркал ногами, стучал кружкой. Видно, чаи гоняют. Значит, есть ещё одна канцелярская душа за ширмой.
— Ладно, девочки, — сказал я, махнув рукой. — Спасибо.
— Да мы ж ничем не помогли, — пожала плечами молодая.
— И на этом спасибо, — я развернулся и пошёл к выходу.
* * *
Дверь канцелярии закрылась. Из-за перегородки вышел мужчина в летнем костюме, чуть полноватый, но вполне себе презентабельный, аккуратный, выглаженный, со своей этой вечной полуулыбкой «я-ж-добрый».
Это был Паук — следователь СК, Евгений Эдуардович Зыкин. С кружкой в руке, расслабленный, словно тут ему родное место.
— Спасибо, девочки, за чай, — протянул он медовым голосом, потягиваясь и зевая, будто ему немного скучно. — Кто это приходил? Только что, с запросом на Егорова?
— Да это из уголовного розыска из Заводского ОМВД, — ответила молодая.
— Ага, ясно, — кивнул он, задумчиво почёсывая переносицу. — Только голос у него незнакомый. Я всех ваших оперов в лицо знаю, а этот кто такой?
— Удостоверение показывал, — молодая канцелярша пожала плечами и чуть поджала губы. — Фамилию я не запомнила. Ярый какой-то, или Яростный…
Паук насторожился, сузил глаза:
— Яровой?
— Точно, Яровой, — закивала секретарша, спеша закончить диалог.
Паук медленно прикусил губу, задумался. Глаза стали озабоченными, напряжёнными. Похоже, он никак не мог взять в толк, чего это штабной лейтенант вдруг полез в старые дела, где копаться давно не принято, да ещё и выдает себя за сотрудника УГРО.
Но уже через секунду взгляд Паука просветлел, губы дрогнули довольной ухмылочкой, и стало ясно: он увидел в этом неожиданные возможности.
На лице Паука так и застыла довольная лыба.
Глава 21
Я сел к Грачу в машину, хлопнул дверцей. Он глянул на меня, приветственно кивнул, улыбнулся уголком опухших губ со ссадиной:
— Здорово.
— Привет, — я крепко пожал протянутую руку.
— Ай! полегче! — поморщился тот. — Еще побаливает… Думал, ребра сломанные, рентген сделал — все нормально. Просто ушиб.
— До круга заживет, — улыбнулся я.
— Не сомневаюсь, — ухмыльнулся в ответ друг, а после наклонился, порылся в сумке, вытащил оттуда толстую, плотно перетянутую резинкой пачку денег. Не стандартную, банковскую в сто купюр, а увеличенную. Пачка тяжело шлёпнулась на сиденье.