— Петя, — буркнул Грач.

— Вася, — добавил я.

— Петя, Вася… Хорошие, русские имена, — одобрительно закивала пассажирка.

Потом бабка вдруг вытянула узловатый палец вперёд, в темноту:

— Вот сюда сверните, родненькие, по этому просёлку прямо. Потом направо — и там уже мой дом.

Я невольно напрягся. Странно. Только что жаловалась, что без очков не видит ни черта. А тут, получается, в полной темноте она вдруг ориентируется лучше любого навигатора. Ну ладно, может, она тут каждую кочку на память знает — старая всё-таки, годами тут ходит.

Грач тоже напрягся, погладил под одеждой пистолет. Видать, примерялся, прикидывал себя кем-то вроде Раскольникова. Только вместо топора у него ствол под рукой. Хотя именно ствол и взял бы в руки современный Раскольников. Без вопросов.

— Вот, тормози, приехали, — распорядилась спасенная.

Остановились у старого коттеджа из красного кирпича — громоздкого, будто разбухшего от времени. Грач облегченно вздохнул:

— Всё, баба Нина, приехали. Давай-ка вылезай, нам пора.

— Ой, а до дверей вы меня не доведёте? — жалобно спросила она, выбираясь с подножки джипа и качаясь, словно былинка на ветру. — Уж ножка-то болит…

И тут же крикнула в сторону ворот, где надрывался пёс:

— Тузик, курвец такой! Заткнись, сволота! Свои это!

Мы с Грачом переглянулись, только устало вздохнув. Делать нечего — повели спасённую домой. Тузика пришлось загнать в будку — я поднял с земли камешек, замахнулся, сделал вид, что вот-вот запущу в него. Такой обманный трюк всегда прокатывал с собаками. Пёс хоть и был злой, но не дурак: гремя цепью, мигом юркнул в свой деревянный домик и затих.

— Ты одна тут живёшь-то, баба Нина? — спросил Грач, оглядываясь по сторонам.

— Одна, одна, — запричитала старуха, — как в попе дырочка.

Вошли в дом, она щёлкнула выключателем. В гостиной загорелась тусклая люстра, выхватив из темноты старый, просторный зал с дубовым столом, потемневшим от времени, камином и странной смесью былой роскоши и упадка. Всё здесь в тот период, что я не застал, в нулевых, считалось модным и называлось «евроремонтом». Сейчас же дешёвый пластиковый потолок, глянцевые панели, затёртый ламинат и лепнина из пенопласта выглядели убого и неуместно.

— Ну всё, баба Нина, мы пошли, — сказал я, — запирайся хорошенько.

— Ой, сынки, так вы даже чаю не попьёте? Как же это так? Я ж отблагодарить вас хотела! Давайте хоть медку свеженького налью, — засуетилась она. — Только вот дочке отзвонюсь быстренько. Потеряла меня, наверное, совсем!

— Нет-нет, баба Нина, — замахали мы с Грачом руками. — Нам пора уже, правда.