Он снова тяжело выдохнул, глядя на мелькающие за окном деревья, и горько усмехнулся:

— Доигрались… Поколение, сука, «некст», одни телефоны да чаты. Скоро сдохнете без навигатора, сукины дети. Как только по дворам-то в городе не блуждаете? А?

Главарь явно нервничал и выплескивал злость на подчиненных.

Поэтому Гриша только молчал и напряжённо изучал экран планшета, стараясь лишний раз не поднимать глаз.

Джип свернул на грунтовку. По сторонам захлестали ветки, гравий застучал по днищу.

— Вот сюда, мать твою, давай уже! — снова заорал Валет. — Чего плетёшься? Газани!

Машина поддала газу, вдавив всех в спинки сидений. Фары выхватили из темноты узкую лесную дорогу, которая петляла, бросая машину из стороны в сторону.

— Вон там, правее бери! — Валет ткнул пальцем в боковое стекло. — Там поляна, дальше не проедем, придётся топать пешком.

Через минуту кортеж резко затормозил на небольшой поляне. Валет тяжело выпрыгнул из джипа, огляделся вокруг, потёр переносицу.

— Оружие проверить, фонари включить! Быстро и тихо, — скомандовал он. — И шаг в шаг за мной. Заблудитесь тут ещё, черти!

Гриша молча махнул остальным охранникам, те быстро распределились, проверили автоматы, коротко и отточено, как учили. Валет глянул на них искоса и с раздражением проворчал себе под нос:

— Сопляки тепличные. Раньше таких щелчком в лоб валил. Теперь вот с ними приходится дела решать… Эх, Артурчик, с кем ты меня оставил?..

Он первым шагнул в темноту, кивком указал на планшет Грише:

— Ну, где сигнал? Веди уже, специалист хренов.

Гриша молча двинулся вперёд, всматриваясь в планшет. Валет, хмурясь, пошёл рядом, взгляд жёсткий и напряжённый. Оба понимали — впереди их ждёт нечто нехорошее, отчего холодело в груди. Просто так Савченко не мог сгинуть. Если это случилось, значит, противник очень серьезный.

Ночь обступила людей в черной униформе плотно, лес тревожно покачивал макушками деревьев, будто предупреждая об опасности.

Рассыпались по лесу веером. Лучи фонарей заметались среди зарослей, цепляясь за ветки, стволы и валежник. Тьма вокруг глухая — хоть ножом режь. Все затаилось и притихло, будто чувствуя надвигающуюся опасность. Даже птицы умолкли, только под ногами хрустели сухие ветки и сучья.

Валет шёл в центре, с автоматом на ремне, в руках он держал его так крепко и привычно, словно и не было этих тридцати лет, а он до сих пор молодой и злой. Тот самый туз и решала из девяностых. Он хмыкнул про себя даже с некоторым удовлетворением. Как же ему не хватало все эти годы такого ощущения.

Глубоко вдохнул холодный ночной воздух, будто пробуждая внутри давно спавшего хищника из девяностых.