Я сделал вид, что сбросил вызов, перевёл взгляд на задержанного и подтолкнул к нему лист бумаги и ручку.
— Пиши.
— Что писать-то?
Я поторопил его — тут главное было держать темп:
— Что готов сотрудничать. Добровольно. Согласен участвовать в мероприятиях, направленных на выявление… ну, скажем так, каналов сбыта. Оказывать содействие в рамках оперативно-разыскных мероприятий.
— Я?.. Сдавать своих?
— Или зона. Выбирай сам. Я, между прочим, только что сказал эксперту указать вес поменьше в изъятом веществе. На административку чтоб. Сечешь? Но это пока. Если не договоримся — экспертиза покажет всё, как есть. А значит — здравствуй, уголовка, и твоя условка слетает. Сразу заедешь, еще до суда, в СИЗО.
Я медленно потянулся за листком, словно хотел вернуть его обратно в лоток принтера.
— Не-не… Я… Я напишу, — торопливо выдохнул он, перехватил лист обеими руками, как будто это была последняя надежда.
— Вот и правильно, — кивнул я. — Пиши, Неумывакин, пиши.
* * *
— Ну вот, Коля, — сказал я, откидываясь в кресле и дуя на остывающий чай. — Не выходя из кабинета — темнуху раскрыл, осведомителя тебе завербовал. А ты мне — «мутки», «авантюры»…
— Ну это… — Шульгин поёжился и тихо добавил. — Ты, наверное, прав…
— Что? Не слышу!
— Да прав ты! — крикнул он.
Тяжело далась фраза, даже губы поджал. Я на это ответил главным:
— Так что по Егорову?
Шульгин молча открыл ящик стола, достал распечатку и передал мне. Я начал читать.
— Угу… Адресок есть… Хорошо.
— А кто он вообще? Этот Егоров? — осторожно спросил Шульгин.
— Потом, Коля. Всё потом.
— Не доверяешь?
— Не обижайся, товарищ старший лейтенант… Я сам себе иногда не доверяю. Спасибо за помощь. Жди дальнейших указаний. Я пошёл.
— … И как ты, вообще, вот так? А? — выдохнул врио.
— В смысле?
— Ну, размотал всё… сходу.
— Учиться надо было не в сельхозе, а в школе милиции, Коля, — усмехнулся я, подмигнув ему.
— Я юрфак закончил, — нахмурился он.
— Всё равно… ВУЗ-то гражданский. А у нас тут — другая школа. Жизни.
* * *
Вышел из ОВД с чувством выполненного долга. Теперь по плану — навестить адрес ранешнего проживания Егорова. Судя по распечатке, там живёт его мать, одна. Надо будет поговорить. Что сын писал с зоны, о чём рассказывал на свиданиях, как себя вёл.
Какие-такие у этого Егорова могут быть доказательства убийства Лютого? Сам ведь не придумает — не тот уровень. А если всё же, загибаясь на зоне, что-то такое намекнул Грачу… значит, знал. А если знал — откуда? Ведь официально моё убийство так и числится нераскрытым.
В этот момент мой смартфон звякнул — сообщение в мессенджере. Признаться, я уже не вздрагивал от каждого такого сигнала. Привык. Цивилизация, мать её. Удобно: и справочник с собой, и доступ в сеть, и связь с кем угодно. Жизнь упрощает. А в работе — ускоряет.