Когда с бумагами было покончено, он поднял глаза на Воронцова-Дашкова и, чуть помедлив, сказал:

— Граф, у меня к вам ещё одно дело. И оно, возможно, для вас будет неожиданным. Я хочу, чтобы вы немедленно отправили телеграмму Сергею Юльевичу Витте в Петербург. Я приглашаю его прибыть в Ливадию немедленно, не дожидаясь похоронной процессии. Я хочу видеть его здесь как можно скорее. Напишите, что государь желает обсудить с ним дела первой государственной важности. И добавьте, что я жду его не как министра, а как человека, в способностях которого я, памятуя отзывы покойного государя, имею все основания не сомневаться.

Воронцов-Дашков на мгновение замер. Он, как опытный царедворец, мгновенно понял значение этого вызова. Витте был министром финансов, человеком, с которым покойный император считался, но которого многие при дворе откровенно недолюбливали за резкость, за самоуверенность, за ту самую энергию, которая одновременно и восхищала, и пугала. Вызвать его немедленно, до коронации, до похорон, до того, как новый государь вообще успеет осмотреться в Петербурге, это был жест. Жест, означавший, что бывший министр финансов Александра III может стать чем-то гораздо большим при Николае II. И Воронцов-Дашков, который сам не был политическим игроком в том смысле, в каком были игроками великие князья или Победоносцев, тем не менее достаточно повидал на своём веку, чтобы оценить масштаб происходящего.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — произнёс он, и в голосе его не было ни колебания, ни намёка на удивление. — Сергей Юльевич получит телеграмму сегодня же вечером. Если он выедет немедленно, то может быть здесь через три-четыре дня, учитывая состояние дорог и пересадки.

Кирилл кивнул. В его голове уже складывался тот самый расклад, который он наметил себе ещё тогда, в прошлой жизни, изучая историю реформ. Витте был тем человеком, который в реальной истории почти в одиночку вытащил российскую экономику из застоя, провёл денежную реформу, запустил промышленный бум и заложил всё то, что потом, уже без него, дало стране шанс на выживание в мировой войне. Но в той, реальной истории Витте всегда оставался в тени, всегда был ограничен волей медлившего императора, который слушал его вполуха и постоянно оглядывался на мнение консерваторов. Теперь этого ограничения не будет. Теперь Витте получит не просто пост министра финансов, а нечто совсем иное: роль первого помощника, фактического главы правительства, человека, которому будет поручено не только считать деньги, но и строить систему. А сам Кирилл будет тем, кто задаёт направление и контролирует результат, но не влезает в детали, которые всегда лучше оставить профессионалам.