Эсминцы расходятся веером, стараясь разорвать дистанцию с тяжелыми кораблями противника. Их торпедные установки выплевываю стальные силуэты космических акул по кулдауну и сеют смерть среди гончих роя. Легким крейсерам с их тонкой броней достаточно парочки торпед для превращения в облако плазмы, но противник не дремлет. Хищные силуэты фрегатов с непривычной человеческому глазу формой, закладывая противозенитный маневр, вгрызаются в щиты эсминцев. Скупые логи сообщают о первых потерях в наших рядах.
Проходим, словно горячий нож сквозь масло, рассекая вцепившихся друг другу в глотки противников. Тяжелые крейсеры прикрывают выпускающий рой москитного флота носитель. Торпедоносцы под прикрытием звеньев истребителей рвутся к тяжелым кораблям архов. Изрядно потрепанный москитный флот и ПКО неспособны их остановить. Корпуса тяжелых крейсеров и двух линкоров покрыты оспинами попаданий. Турели ближней обороны в этих местах уничтожены, и умные торпеды этим пользуются, заходя на цели с векторов наименьшего противодействия. Один из линкоров вываливается из боя и, вращаясь словно детский волчок, ложится в неуправляемый дрейф. Два тяжелых крейсера вспухают бутонами плазмы от детонации реакторов. Результативность атаки торпедоносцев превзошла все мои ожидания.
Варяг вырвался из свалки и вышел на оперативный простор. Встав на орбиту в восемьсот километров от воображаемого центра схватки, открыл снайперский огонь из орудий главного калибра, стараясь не зацепить своих. На таком расстоянии время подлета снарядов минимальное, а скорость набрать они успевают практически максимальную. Средние же плазменные пушки в сложившейся ситуации использовать было нельзя. Слишком велико время подлета плазменного сгустка и расчетное упреждение, имелась большая вероятность зацепить своих в подобной мясорубке. Соваться же обратно в клинч не стоило, щиты корабля ушли в желтую зону. Искин зафиксировал несколько пробитий силового поля, но снаряды остановила броня, а потеря пары надстроек не критична.
Залп, и спустя мгновение в кормовой части тяжелого крейсера инсектов, что до этого момента азартно лупил по флагману оборонявшей портал эскадры, вспухает бутон взрывов. Одну из дюз маршевого двигателя вырывает с корнем. В вакуум устремляется облако кристаллизующихся газа и жидкости. Дестабилизация вектора тяги разворачивает корабль и закручивает вокруг собственной оси. Его жертва тут же разворачивается и открывает огонь из всех орудий, вспарывая броню и круша уцелевшие орудийные башни.
Залп, и эсминец, что словно гадюка подкрадывался к подбрюшью одного из прибывших со мной кораблей, превращается в облако раскаленной плазмы. Крейсер сцепился с пятеркой фрегатов и не мог отвлечься на подкрадывающегося врага. Не самый удобный противник для корабля тяжелого класса, но за его кормой прятался слабо защищенный средний носитель. Отметка эсминца погасла на тактической схеме, и фрегаты рванули в рассыпную. Их атака потеряла смысл, без торпед эсминца ловить им было нечего. Легкие плазменные пушки не способны продавить естественную регенерацию силового щита тяжелого крейсера.