Вообще, брошенный сотни лет назад на планете десантный корпус роя со стационарным инкубатором жутко извратил местную фауну. Стационарный инкубатор — это что-то вроде матки улья или муравейника. Мозгов в нем кот наплакал, а вот возможности по генной модификации создаваемых им особей почти безграничны. Поглощая биомассу и генный материал флоры и фауны атакованной планеты, инкубатор выдает по требованию королевы заточенных под определенные задачи юнитов. Обычно это стандартный набор штурмовиков и особей поддержки довольно широкого спектра. Архи за тысячи лет беспрерывных войн давно нашли оптимальные формы, размеры и характеристики своих бойцов. Остается лишь чуть подстроить под условия атакуемого объекта, такие как гравитация, состав атмосферы и среда. Лишь одно всегда неизменно: отдельные особи не способны к размножению и самовоспроизводству.
На Эдеме все пошло кувырком. Ученые клана отрывают друг другу хвосты и уши в спорах о причинах творящегося хаоса с флорой и фауной планеты. Была даже теория, что сброшенный на планету инкубатор, оставшись без ПСИ-контроля королевы, атаковавший систему роя и реального противника, развил в себе «комплекс Бога». Обрыв управляющего контура заставил слаборазвитый интеллект инкубатора работать в автономном режиме, искать, так сказать, цель для дальнейшего существования, все же биологическая основа накладывает свой отпечаток. В результате, Эдем получил полоумного божка, плодящего чудовищ и экспериментирующего с видовым разнообразием. Еще бы знать где эта тварь скрывается, и выжечь осиное гнездо плазменным зарядом с низкой орбиты.
Нейросеть неожиданно перешла в боевой режим, раскрашивая мир на цветные сектора и прерывая мои мысли. Летевший впереди Мятый резко крутанулся вокруг собственной оси и дал залп с обоих стволов чуть выше моей головы. Рефлексы сработали быстрее мозга, я ушел перекатом вперед по ходу движения, в полете переводя оружие боевое положение. Стрелять не пришлось, дрон выполнил работу за меня. На примятой росянкой траве билось в конвульсиях очередное порождение Эдема. Четырехметровая белесая личинка жука навозника, ближайшая аналогия, подкинутая моим мозгом, истекала зеленовато-желтой лимфой. В передней части туловища скребли мягкую, влажную землю шесть лап, оканчивающихся крюками, подобными рыболовным. Такими, если вцепиться, вырвать можно только с мясом. Жвала насекомого были непропорционально большими и, казалось, способны перекусить рельс, не говоря уже о человеческой шее. Я поднял голову вверх и успел увидеть штук пять ее товарок, которые, втягивая толстую нить паутины обратно в задницу, скрылись в густой листве. Похоже, это стайные создания, которые охотятся группой, обрушиваясь на голову ничего не подозревающего прохожего, или, скорее, это чья-то кладка.