— Черт, Рита, ты выглядишь хуже меня, — заметил я, видя её осунувшееся лицо и тёмные круги под глазами. — А я, между прочим, умирал.

Она слабо улыбнулась:

— Очень смешно. Каждый раз, когда я думала уйти отдохнуть, мне казалось, что именно в этот момент ты можешь… — Рита не закончила фразу, но и так всё было понятно.

Наши взгляды встретились, и я увидел в её глазах всё то, что она никогда не решалась произнести вслух. Страх потери, облегчение, радость и что-то ещё, глубокое и настоящее, что мы оба старательно обходили в наших разговорах.

Не было ни слов, ни вопросов — только движение навстречу друг другу, такое естественное, словно мы делали это тысячу раз прежде. Её губы нашли мои — горячие, солёные от слёз, которые она не могла больше сдерживать. Я ощутил вкус её дыхания, прерывистого и сладкого, словно воздух после грозы. Поцелуй был отчаянным, как у людей, обманувших смерть и знающих, что следующего шанса может не быть. В нём сплелись все невысказанные слова, все упущенные возможности, все моменты, когда мы отводили взгляды, боясь признаться даже самим себе в этих чувствах.

— Я думала, ты не очнёшься, — прошептала она, наконец оторвавшись от меня и осторожно устроившись рядом на краю кровати. — Целители говорили, что такую магическую перегрузку не пережил бы даже опытный маг. А твои раны всё не затягивались…

Я заправил прядь волос за её ухо, наслаждаясь простым прикосновением. Только сейчас, глядя в её глаза, я по-настоящему осознал, как близко подошёл к черте.

— Прости, что заставил тебя волноваться, — тихо сказал я.

Рита покачала головой, явно смущённая своим эмоциональным порывом. Обычно сдержанная и рациональная, сейчас она выглядела почти потерянной.

— Мне… мне нужно сообщить остальным, что ты пришел в себя, — она поднялась, избегая моего взгляда. На её щеках проступил румянец. — И Мураду… он ждёт хороших новостей…

— Рита, — я поймал её руку. — Спасибо. За то, что была рядом все эти дни.

Она сжала мои пальцы, затем резко наклонилась, снова поцеловала меня — быстро, почти украдкой — и выскочила из комнаты, словно за ней гнались все демоны преисподней.

Я откинулся на подушки, чувствуя странную лёгкость, несмотря на боль в теле. Впервые за долгое время на губах играла улыбка, которую не могли стереть даже мрачные предупреждения Александра.

К вечеру того же дня ко мне явился сам шейх Мурад. Он вошёл в комнату уверенным шагом, но когда наши взгляды встретились, я заметил на его лице тень обеспокоенности. Для человека, только что одержавшего важную победу, он выглядел слишком напряжённым.