— Да! Точно! Согласен! — подхватили остальные.

Андроид треснул кулаком по столу, и голоса смолкли. А Петр Иванович обижено надулся, в воображении Кости становясь похожим на бородатого плешивого ребенка, и выдавил из себя фразу — нехотя, отстраненно, безэмоционально:

— Сегодня вы были в числе первых, так сказать, людей, кому мы удачно перенесли сознание в параллельный мир. — И многозначительно замолчал, давая слушателям переварить услышанное. Впрочем, никакой особой реакции на его слова не последовало — собравшиеся были слишком утомлены как длинным нескончаемым днем в целом, так и Петром Ивановичем в частности…

Кэтька острым локоточком ткнула друга в бок и язвительно прошептала: «А я что говорила? Мы — попаданцы! Теперь буду называть тебя исключительно Хэнк Морган!» Костя в ответ лишь непонимающе нахмурился.

А Беляков, казалось, уже и позабыл о секундной обиде. Расплывшись в улыбке безумца, выпалил одним духом:

— Но перенести ваши сознания в другой мир — это полдела! Самое главное — мы вас еще и удачно, так сказать, вернули! Ха-ха!

Ученый радостно захлопал в ладоши, ожидая, что присутствовавшие подхватят его эмоциональный порыв. Но — не дождался. Улыбка превратилась в хищный оскал, а затем и вовсе сползла с лица бородача, и он заговорил, вновь переходя с разговорного галопа на шаг:

— Видите ли… наш мир — не единственный в этом, скажем так, мироздании. Есть десятки, а, может быть, и сотни… тысячи, я бы сказал, миров. Правда, пока мы смогли обнаружить лишь один! Но, по теории квантовых вселенных Редриха, мы, так сказать, уверены — их намного больше.

Пока Петр Иванович рассуждал о непонятных и неинтересных Яковлеву вещах, тот потер глаза и глубоко, но тихо, вздохнул, мечтая, чтобы нудный монолог с обилием словесного мусора поскорее закончился…

— Мне от его болтовни спать хочется, — услышав этот вздох, прошептала Кэтька. — Остальным, похоже, тоже. Вон тот китаец вообще уже откровенно похрапывает!

Костя наклонился вперед, чтобы получше рассмотреть того, о ком говорила подруга, да и вообще глянуть на других слушателей.

Рядом с Кэт сидел «матюгальник» — обросший и слегка опухший мужик лет сорока пяти с характерным запахом перегара, грязных носков и самого дешевого одеколона, который, как подозревал Костя, тот употреблял не совсем по прямому назначению!

Через невидимую линию, разделяющую ряд стульев на две равные части, сидели еще трое мужчин: спортивного телосложения блондин развалился на центральном месте этого миниатюрного ряда; ближе к Косте, на краешке своего стула, подремывал типичный азиат; а вот мужчину, сидевшего за блондином, Костя так и не разглядел, поэтому тут же дал ему прозвище — человек-невидимка.