— Федор Ильич… — Кэт смущенно спрятала глаза, словно ей было стыдно поправлять мужчину. — Шизофреник и шизоид — это разные понятия.

— Да? — удивился тот.– Ну, главное, что вы меня поняли!

А Костя жевал. Долго. Медленно. Пропуская через вкусовые рецепторы каждую каплю сока.

— Я не уверен, — наконец сказал он с нотками сомнения в голосе, — что хочу принимать участие… в чем бы то ни было! Меня несколько раз пытались убить жнецы — мне было страшно! Меня пытали высасывателем памяти — мне было больно! Вдруг опять случится что-то подобное? Я не хочу опять переживать… все эти ощущения! — И уставился в тарелку.

Кэт, как показалось самому Косте, презрительно посмотрела на него. И от этого взгляда ему стало настолько неуютно, словно он сидел тут нагишом.

А Федор Ильич вздохнул:

— Мне жаль, что ты колеблешься, Константин. Не веришь в наши силы. Не веришь в себя. Боишься! Жаль. Но я понимаю! Мне тоже страшно! Страшно, что налаженная, спокойная жизнь вдруг закончится, и надо будет, условно говоря, идти на баррикады! Но мы — пойдем. Я, Олег, Катя… Пойми — мы все равносвергнем правительство . А с твоей помощью или без — тут как получится. Если ты не согласишься, то мы найдем другого постчеловека. Просто это займет время. Немного отсрочит начало нашего плана.

Яковлев приоткрыл рот, не веря услышанному:

— Свергнете правительство?

— Разумеется!

— Зачем?

— Тебе ведь уже объясняли, что за всем этим беспределом стоят люди из самой верхушки города! — Федор Ильич посмотрел на Кэт и рассмеялся: — Мальчишка думал, что безумные ученые вдруг самостоятельно решили провернуть такое крупное дельце!

Девушка кротко улыбнулась, а Костя вместо слов лишь почесал затылок. Честно говоря, он не помнил многого, о чем говорил Беляков — когда в ушах шумит, тело разрывается от боли, а ты молишь богов, чтобы это закончилось… в такой ситуации не до подробных запоминаний!

— Поверь, Константин, шансов уних нет, наш план продуман до мельчайших мелочей, как бы глупо ни прозвучала эта фраза! Он прошел сотни обкаток и испытаний в симуляции, и с технической стороны реализован на девяносто девять процентов.

— Для чего же вам нужен я?

— Ты — наш сотый процент, — ответил Федор Ильич и сам удивился тем драматическим ноткам, что прорезались в его голосе.

Впрочем, никаких ноток Костя не заметил.

— Сотый процент?..

— Да. Без тебя жернова мести не смогут быть запущены.

— Жернова мести? — Яковлев уставился на толстяка, вопросительно и непонимающе. — То есть я…

— Орудие смерти! — оскалился Федор Ильич.

— Орудие смерти?

— Ты каждое мое слово будешь переспрашивать? — хмыкнул Федор Ильич. — Да, Константин, ты нужен нам с целью отомстить. Чтобы никто из этих подонков из правительства не ушел от ответственности. Видишь ли, на верхних этажах города есть средства… как бы это сказать… средства эвакуации, если не заморачиваться со словами.