— Тогда я согласный, добрый господин, — по-собачьи преданно посмотрел на него кладовщик. — Ты уж помоги мне, а я за тебя до конца жизни буду жертвы богатые приносить.

* * *

«Если человек подделал печать, продал её или без разрешения использовал чужую печать на товарах, — этого человека следует казнить».

Так говорит закон царя Хаммурапи, непревзойденного в своей мудрости. А раз такое пришлось оговорить отдельно, то это означало целых три вещи. Первая: печати вовсю подделывали. Вторая: их продавали. И третья: их использовали без разрешения, то есть или крали, или брали на время. Все это Безымянный прекрасно знал, потому как в Вавилонии бывал, и не раз. В Талассии за подобное тоже по головке не гладили. За такое полагалось от пяти лет в рудниках и вплоть до распятия.

Впрочем, суровость наказания еще никогда не приводила к искоренению преступности. Те, кто по кривой дороге пошел, и так знают, что их ждет, только считают себя умнее других. Вот и в Энгоми был искусный резчик, к которому в тот вечер завалился Безымянный, положив перед ним лист бумаги, украшенный разноцветьем оттисков, и глухо звякнувший кошель. Уже через три дня он держал в руках печать царского тамкара, печать портового писца и печать таможенного инспектора.

— Да что за слова такие! — в который раз удивился Безымянный. — Не людские какие-то. Таможня! Инспектор! Горазд наш государь на придумки. Ну так и мы не дурней его будем. Два раза уже поимели его царственность, и еще не раз поимеем. А то важный он у нас очень. Надо бы спесь с него сбить.

Он пошел в порт, живущий пока что в зимней праздности, и направился на склад, в котором скучал его компаньон. Кораблей сейчас раз в десять меньше, чем летом. Тогда порт гудит как пчелиный улей, не смолкая до глубокой ночи. А сегодня Безымянный едва-едва три телеги встретил, что везли товар из порта в сторону ворот, ведущих прямо в бездонное чрево городского рынка.

— Надо же! И не отличить! — изумился кладовщик, поставив оттиски на лист бумаги и сравнив их с оригиналом. — А что делать теперь будем, добрый господин?

— А теперь возьми лен техен, — пояснил Безымянный, — и погрузи на мою тележку. — Я его купцам на рынке в полцены отдам. И ты свои долги с лихвой закроешь, и я заработаю.

— Так у меня же недостача будет? — с недоумением посмотрел на него кладовщик.

— Бери старую накладную, которая с товаром из Египта пришла, — усмехнулся Безымянный. — Напиши все, что было в той поставке, а лен техен не вноси. Потом печати поставим, и дело сделано. Этот лен к тебе никогда не поступал.