— Да-а, — сочувственно протянул Безымянный. — Ну, не говори никому, он и не узнает.

— Да мне все равно отдавать нечем, — пригорюнился кладовщик. — Я только что расписку написал и личную печать приложил. Если за неделю не расплачусь, они в суд пойдут.

— Так ты расплатись.

Безымянный почувствовал, как жидкий огонь побежал по венам, как в голове застучали барабаны войны. Он словно охотник, который ждет, когда олень повернется боком, подставившись под выстрел. Его пальцы уже натянули тетиву лука, осталось лишь отпустить ее, и тогда добыча захрипит, забьется в кровавом кашле. А он, до бровей залитый веселым куражом, догонит ее и перережет горло. Вот для таких моментов и стоит жить.

— Да нечем мне! Я же тебе, добрый человек, только что об этом сказал! — проигравшийся кладовщик посмотрел на него с такой болью, что у Безымянного едва сердце не выскочило из груди. Вот оно, настоящее дело!

— Помочь тебе, что ли? — с сомнением протянул Безымянный. — Вижу я, человек ты хороший, только запутался.

— Да как ты мне поможешь? — невесело спросил кладовщик. — Долг мой не драхмах даже, в статерах золотых. Даже если я дом и собственных дочерей продам, мне нипочем не расплатиться с этими людьми.

— Ого! — крякнул Безымянный. — Так ты по любому человек конченый. Видно, сегодня боги отвернулись от тебя, почтенный.

— Я бы в петле удавился, — уныло ответил кладовщик, — да только на кого семью оставить. Это же позор какой. У старшей дочери свадьба скоро. Я уже и соглашение о приданом подписал. А чем отдавать, и не знаю.

— Ладно, добрый я сегодня, — покровительственно хлопнул его Безымянный по плечу. — Хочешь долг свой закрыть, да еще и в прибыли остаться?

— Да кто на моем месте не хотел бы? — непонимающе посмотрел на него неудачливый игрок. — Да только о чем ты говоришь, почтенный? Не пойму я…

— Какой, говоришь, у тебя склад? — небрежно спросил Безымянный.

— Восемнадцатый, почтенный, — торопливо ответил игрок. — Ткани у меня там хранятся. По большей части те, что у государыни нашей во дворце ткут. Лен еще привозят, но его быстро разбирают. Армейские мастера на доспехи берут много.

— Три дня, — хлопнул его по плечу Безымянный. — Через три дня делаем дело, а через шесть ты свой долг закроешь, почтенный… как так тебя?

— Упирокор я, почтенный, — спохватился кладовщик. — Мой род испокон веков в Энгоми живет, я не какой-нибудь ахеец пришлый. Только я на преступление не пойду! Вон из восьмого склада товарищ мой разума от жадности лишился, и на крест попал.

— Да какое там преступление! — усмехнулся Безымянный. — Так, баловство детское. Никто и не заметит ничего. А если и заметит, то ты ни при чем будешь.