Но, тем не менее, моя жена едва не просватала Клеопатру и была при этом в своем праве. Обычай на ее стороне. Ведь девки в царских семьях — это скорее обуза и разменный материал, чем объект любви. Их нужно побыстрее сбыть рук, по возможности решив с помощью свадьбы какой-нибудь щекотливый территориальный вопрос. Водить их на карусели ни один царь из известных мне не станет точно. Никому такое даже в голову не придет.

Единственная ценность в царской семье — это сыновья, будущие воины и защитники. С этого козыря я и зашел, когда дочери царя Приама уселись передо мной, тщательно разложив складки вычурных платьев неведомого здесь фасона. Они недавно узнали, что такое бретельки и декольте, и это обрушило всю модную индустрию. Несколько недель там царила форменная паника. М-да-а… Давно я так не смеялся… Все же чувство юмора у меня отменное. Пропал во мне комик… пропал.

— Ты хотел поговорить, господин мой, — напомнила Креуса, когда молчание уж слишком затянулось.

— Да! — заявил я ей. — Хотел. Скажи, царица, а где сейчас остальные мои дети?

Креуса дернулась, словно от пощечины, на глазах наливаясь пунцовым цветом. Она совершенно растерялась, и было видно, что план разговора, каждое слово которого она оттачивала долгие месяцы, только что разлетелся вдребезги. Собственно, это и был мой план — для начала сломать ее план.

— К…ка…какие дети? — выдавила она из себя, то бледнея, то краснея.

— Ты заботишься обо мне, как и пристало царице, — любезно пояснил я. — Ты присылаешь мне на ночь женщин дворца. Неужели ни одна из них не забеременела? Я в это просто не верю.

— Я… я не знаю… — совершенно растерялась она. — Было несколько рабынь, которые понесли, но я не знаю, от кого. Может быть, они переспали со стражником? Или с каким-нибудь матросом, когда пошли на рынок. Они же рабыни, мой господин. Мне нет дела до их ночных забав. Да я и не в состоянии уследить за ними. В этом дворце живут сотни людей.

— И все же, где эти женщины? — спросил я.

— Я тут же отсылаю их из дворца, — Креуса уже пришла в себя. — Обычно я продаю их куда-нибудь далеко. Мне ни к чему тут дети. У нас нужно работать, дети будут только мешать.

— Не поступай так больше, — с удовлетворением произнес я. — Если считаешь нужным, отошли в имение… Ну скажем, при храме бога Диво, и пусть им дадут там легкую работу. Продавать их отныне не смей. Я запрещаю.

— Но почему? — Креуса смотрела на меня потемневшими, почти черными глазами. — Почему я больше не вольна в своих слугах? Мой господин удостоит меня объяснением?

— Удостоит, — милостиво кивнул я. — Я не хочу, чтобы этих женщин скупали сидонцы. Священная кровь царей — слишком желанная жертва для Баала. Она обладает огромной силой. Можно попросить у бога очень многое, дав ему столько.