— Это что за храм? — жадно спросила Цилли, — разглядывая мраморные колонны и купол, вздымающийся над жилыми кварталами.

— Храм Гефеста, бога-кузнеца, — пояснил Кулли. — Это с незапамятных времен главный бог Кипра. А вон тот, огромный, это Великой Матери святилище. Те, кто Иштар почитают, ей молятся. Это она и есть, только в другом обличии.

— Поняла, — кивала Цилли, разглядывая все более и более богатые дома, где краска на стенах сменилась резными каменными панелями. Она не выдержала. — А где наш дом-то, муженек? Мы уже почти к царской горе подошли.

— Да я около нее самой и живу, — усмехнулся Кулли. — Я же государя знаю с тех самых пор, когда он еще обычным воином был, правда, из царского рода. Он возвысился сам и возвысил меня.

— Царь дозволяет простым купцам около своей особы жить? — поразилась до глубины души Цилли-Амат.

— Не всем, — кивнул ее муж. — Только ближним самым. Я как раз из ближних. Вот наш дом, жена.

— Этот? — Цилли даже рот раскрыла, когда увидела украшенный львами и быками резной фасад. — Да ты спятил, дурень? Ты зачем богатство такое на люди выставил? Тут же камня одного… Не пойму, на какую сумму… Я и цифр таких не знаю!

— У нас неопасно быть богатым, — усмехнулся Кулли. — А притворяться голодранцем не принято, уважать перестанут. Привыкай.

— Привыкну… наверное… — промямлила Цилли, которая думала, что ее больше ничем удивить нельзя. Но она ошибалась.

Выложенный мозаикой пол и печь с трубой уже были ей знакомы, но вот потом…

— Иди сюда, — поманил ее Кулли, который покрутил какую-то непонятную бронзовую штуковину, из которой вдруг потекла вода.

— Ай! — взвизгнула Цилли. — Почему вода из стены течет? Зови заклинателя духов! Это колдовство злое!

— Нет, — хохотал Кулли, который наслаждался ее испугом. — У меня свой колодец есть и бронзовый насос. Наверху медный бак стоит, куда вода подается. А сюда она уже сама течет.

— Не говори мне, сколько ты за это заплатил, — простонала Цилли, схватившись за голову. — Я этого не вынесу. Бак из чистой меди! Да ты спятил! Разведусь с тобой, дурак!

— Теперь не разведешься, — успокоил ее Кулли. — В Талассии нет разводов. Государь не одобряет. Говорит, что от этого только бабы выигрывают, а мужики ни с чем остаются. Не знаю, почему он так считает. Я вот всегда думал, что наоборот.

— Тут он прав, — хмыкнула Цилли. — Если бы я с тобой развелась, ты бы у меня голым ушел и еще должен остался.

— Отдай детей нянькам и пошли наверх, — щипнул ее Кулли за то, что в его понимании являлось задом жены. — У меня там такой матрас, что ты с ума сойдешь. Вставать не захочешь.