Путь домой идет мимо храма Сераписа, который существует сейчас только в виде каменной площадки фундамента, мраморной статуи и жертвенника. Рядом с ним стоит сверкающий лысиной жрец, к которому тянется целая очередь из страждущих. Кто-то исцеления просит, кто-то удачи в своем ремесле, а один и вовсе притащил какой-то странный нож, длинный, с тупым концом. Тарис ускорил шаг и пошел в сторону храма. Не приведи боги, душегуб какой. Но дело оказалось куда интересней.

— Благослови, мудрейший, — склонил голову мужик в штопаном хитоне.

— Пусть снизойдет на тебя благодать Сераписа, — важно ответил жрец, коснувшись кудлатой башки. — Зачем ты принес сюда нож, сын мой?

— Я молитву читал, — мужик застенчиво, на ладонях, преподнес нож жрецу. — Про то, где «я чту предков и улучшаю сделанное ими». Я ведь на путину хожу, тунца бить. Сколько рыбы разделал, и не передать, мудрейший. А ножи у нас полнейшая дрянь. Ну и осенило меня. Нож этот словно наяву увидел. Ровно такой, каким нужно здоровенную рыбину разделывать. Пошел и заказал кузнецу. Вот он! Я им вдоль хребтины одним движением пройду, и рыбу вдвое, а то и втрое быстрее разделаю. Скажи, верно ли я поступаю?

— А что тебя смущает? — удивился жрец.

— Отец мой говорит, — поморщился рыбак, — что деды наши не дураки были. И что раз они такого ножа не придумали, значит, и не нужен он вовсе.

— Молодой бог видит тебя, — ответил жрец. — Ему по нраву твое усердие. Иди, добрый человек, трудись честно, и никого не слушай. Зайди-ка ты еще в Рыбацкую гильдию, скажи, что жрец Аннуа тебя прислал. Им этот нож покажи. Благословляю тебя!

— Во-от оно как! — Тарис растерянно смотрел, как счастливый рыбак идет в сторону порта посвистывая. — Поговорили вроде бы совсем недавно, и вот уже плоды первые пошли. Этот рыбак про Маат и не знает ничего, а слова молитвы ему в душу запали. Надо будет государю рассказать.

Бывший трибун повернул в переулок Славных Кентархов, носивший такое название из-за своих обывателей, капитанов царских бирем. Правда, тут даже таблички на стенах не помогали. Переулок этот горожане упорно называли Мокрым, и другого названия не признавали. Сюда тоже добрались веяния моды. Сосед пригнал ватагу мастеров из Пилоса, приехавших в столицу на заработки, и те штукатурили его дом, намереваясь покрасить разведенной охрой. Украшение своего жилища, его чистота, и чистота перед домом тоже оказались угодны Маат.

Надо бы и мне так, — подумал было Тарис, но тут же забыл об этом, как только вошел к себе. Небольшая прихожая, за ней — кухня, гостиная, маленькая спальня и лестница на второй этаж. Неслыханная роскошь для паренька из небогатой дарданской семьи. Он позвал рабыню: