Не обошлось у нас и без раненых. Сёмочкин не уберёгся, поймал срикошетившую от стенки амбразуры мушектную пулю в плечо. Благо, та сильно потеряла убойную силу, и её вынул из раны пинцетом штатный «док» сторожевого катера. Так что шёл «домой» на плашкоуте он с рукой на перевязи.

Куприянчик, так удививший меня тем, что он не дежурит на рации, оказывается, проявил инициативу: снова предупредил базу о том, что десять минут будет не на связи, и рванул помогать старшине, отстреливающему десантников, разползшихся по мысу. Ну, обидно стало парню, что мы геройски сражаемся с многократно превышающими нас по численности врагами, а он сиднем сидит в радиорубке. Побухтел я на него, конечно, за то, что он это сделал без ведома командира, но не злобствовал.

До того момента, когда «Тарантул» оказался на дистанции действенного огня, я успел поджечь ещё один корабль. Кажется, адмиральский. А когда заговорили спаренные тридцатимиллиметровые артустановки сторожевого катера, агрессорам и вовсе сильно поплохело. «Слинять» успели только три «карвеллы», включая ту, что, будучи в дрейфе, меняла паруса, да один транспортник. И то — лишь потому, что «Тарантул» не стал их преследовать, а высадил на косу десант, который и устроил зачистку вражинам, мечущимся по суше.

Увидев, что их атакует всего человек двадцать пехотинцев и матросов, те, конечно, очень обрадовались. Но не учли, что эти два десятка вооружены автоматическим оружием, а их поддерживают пулемёты и скорострельные пушки. Пара минут, и пляж покрылся множеством трупов, а самые благоразумные стали выбрасывать тесаки, пистолеты, мушкеты и падать «на четыре мосла». К этим пленным, руки которых стянули за спиной пластиковыми стяжками, а потом перегнали в тень от маяка (не звери же мы, чтобы заставлять их мучиться на солнцепёке!), добавились те, кто сумел покинуть тонущие и горящие корабли и доплыл до берега. Итого получилось сто сорок две головы. Не считая выживших с посудины, севшей на мель на смежной косе.

Когда мы, загрузив на плашкоут вертолёт, двинулись на Центральную, часть пленных уже занималась «очисткой пляжа», перенося убитых к проливу и сбрасывая их трупы в воду. Чтобы течением отнесло подальше от маяка. Там, в открытом море их очень быстро «утилизирует» агрессивная морская живность.

Пока самоходная баржа тарахтела двигателем до порта, почти не разговаривали. Просто расслаблялись, сидя под тентом, натянутым над трюмом-палубой. Устали. Даже не столько физически, сколько морально. Адреналина-то организм выплеснул в кровь массу, и теперь накатил «отходняк».