В глазах Алпа читалась внутренняя борьба: страх перед человеком из окружения правителя страны боролся с жадностью. И жадность, как я и рассчитывал, победила!

— Хорошо. Что нужно сделать?

В тот же день я отправился к Секу. Если кто-то и поможет мне, то удобнее всего сделать это будет ему и его подручным, знающим едва ли не весь город. И, на что я и рассчитывал, многих в его окрестностях.

Видимо, Адол был полностью уверен в том, что я беспрекословно исполню любые его распоряжения. По крайней мере, ни у ворот усадьбы моей любовницы никакие стражники не торчали, ни следом за мной «топтуны» не ходили. Да и, как я убедился, сходив в «рыбацкую слободу», выходить из города мне никто не запрещал.

Тем не менее, некоторые меры я принял. Чисто чтобы не подставить людей, подрядившихся мне помочь. Не взявшихся, а именно подрядившихся, поскольку всем им было обещано вознаграждение за услугу, конечной цели которой они не знали. А кое-кому даже выплачен небольшой аванс, чтобы не передумали. По крайней мере, в отличие от арабов, которым платить что-либо вперёд нельзя ни при каких обстоятельствах (ни товара не получите, ни возврата залога), к слову, данному даже инородцу, гелоры относятся очень щепетильно. Даже Зату не поставил в известность о своих планах, обсудив задумку с Алпом позже, у него в гостях.

Купчиха, как я уже говорил, женщина умная и сообразительная, восприняла мои слова о том, что я не собираюсь отплывать из Маси по приказу «графа» как то, что я хочу где-нибудь спрятаться и таким способом «продинамить» его распоряжение. Но чисто по-женски решила, что это я собираюсь сделать ради того, чтобы остаться с ней, так что за такую «верность» сполна «отблагодарила» меня ночью.

Не знаю, что сыграло в пользу такого её решения: то ли у неё какие-то чувства ко мне проснулись, то ли ей со мной просто удобно, и нет никакого желания что-либо менять. Ну, а что? Свою порцию кайфа она со мной получает стабильно, риска беременности, которая, как я убедился по своим многочисленным семейным знакомым, обычно возникает в самый неподходящий момент, никакого. В её дела я не вмешиваюсь, лишь время от времени давая не самые глупые советы. Полученную «в наследство» от её покойного мужа долю имущества уже давным-давно отдал в её распоряжение.

В общем, уходил я под вечер, накануне дня, назначенного Адол-опом отплытия в столицу, с лёгкими угрызениями совести, что, в отличие от Оне, бросаю женщину, с которой установились почти семейные отношения, не по воле случая, а совершенно осознанно. И оправдывал себя лишь тем, что я никогда не обещал Зате оставаться с ней всегда.