— А проклятье! — припав на больное колено, вскрикнул капитан, — что это за магия?! Я никогда не видел такого щита!

— Еще стре… — заорал было выживший младший унтер Зайцев, но новый прилет снаряда заглушил его голос.

Грохнуло снова, да так, что все аж присели. Я почувствовал, как натиск взрывных волн прижимает меня к земле. Подняв голову, бросив взгляд на купол, нахмурился. Он истончался. Становился слабее.

— Все ко мне! Немедленно! — рявкнул я, — ближе держаться!

— Хочешь обняться перед смертью? — дрожащим голосом прокричал капитан Палицкий.

— Я не обниматься тебя прошу, а приблизиться! Площадь щита большая, чтобы удержать, нужно ее сократить!

Он не ответил, только взглянул на меня, а потом стал подползать. Унтера тоже приблизились, сели на колени возле моих ног.

— Отлично, — я оскалился, почувствовал, как пот бежит по лбу, — внимание!

Я медленно приказал щиту изменить форму, и одновременно с этим добавил магии. Щит сжался и уплотнился. Стал крепче. Цвет покрова из бледно-голубого стал синим.

Внезапно канонада усилилась. Она стала громче и ближе.

— Наши поняли, что обстрел! — заорал унтер, — ответили этой одержимой хераборе огнем!

— Сейчас отгонят, — хрипловато прокричал капитан.

И действительно, краем глаза я увидел, что наверху Ограждения замерцали дульные вспышки артиллерийских орудий. Большие калибры ответили поезду. Вдали раздались взрывы.

— Рискованно, — нервно выдохнул Зайцев, — артиллерийские обстрелы обычно провоцируют одержимости. Могут устроить гон на Ограждение. Даже не смотри, что ночь.

— А если эта падла, — кивнул куда-то в сторону центра Капитан, — начнет обстреливать укрепы? Что тогда? Артиллеристы его и так каждые сутки стволами провожают, пока не уйдет за Кубань.

— Я думаю, — отозвался второй унтер, — недострелит. Поезд старый и пушки у него уже не в том состоянии.

— А снаряды есть!

— Да вот хрен поймешь… Он их че, рожает что ли?

Неожиданно ударило так, что боль через уши прострелила голову. Сидящие вокруг солдаты попадали мне под ноги. Я присел, чуть было не упал на колено, но удержал щит. Он, в свою очередь, заколебался еще сильнее. Потускнел, стал почти прозрачным.

Только когда боль ушла, я открыл зажмуренные глаза. В ушах появился звон. Я почувствовал, как кровь из уха протянулась по челюсти, скатилась под подбородок. Аврора тотчас же метнулась латать перепонки. Шум прошел.

— Ай, сука! — зажав уши, крикнул Зайцев, — что это было?!

— Снаряд прилетел прямо в щит, — с трудом проговорил я, встал на ноги.

Хотя выстрелы с той стороны прекратились, я не спешил убирать купол. Внимательно наблюдал, как пушки с вершины Ограждения провожают далекий одержимый бронепоезд.