— У нас был брак по расчету, — грустно начал он, — в молодости, мой род, род Палицких и род Ларионовых таким образом заключили мир. Мой род был сильный. Из военных. Но, — вздохнул он, — военные имеют свойство рано умирать. Особенно если служат в чистильщиках.

Я не ответил, однако слушал внимательно.

— Кубанское Поле нас обескровило. Остались одни женщины. И все работали в ресторане “Белый Гусь” Большое такое заведение почти что в центральном районе. Его подарили нам с Мариной на свадьбу… — он осекся, некоторое время молчал, — подарили Ларионовы. А потом, когда Палицкие стали слабы, наш брак оказался не очень выгоден Ларионовым. А Гусь, по их словам, “попал в ненадежные руки”, — он хмыкнул, — не надежные, слышь, это он так о руках моей жены говорит. Ох... и полюбил же я Марину после свадьбы. Она единственная могла со мной сладить. Все то остальные знали, какой у меня скверный характер.

— Межродовые интриги, — нахмурился я.

— Угу. Ну и вот. Захотели они, эти Ларионовы, его себе назад. Этого Гуся. И вынудили Марину составить завещание. Только завещание моя хитрюга, — хохотнул он, — составила на государство. Короне, мол.

— А почему не тебе?

— А потому что я остался последним в роду. Детей у меня нет. А следующий в очереди наследник, согласно сословному праву, уже из кровных родичей жены. Ларионов, значит. Получи я Гуся, это была бы мне верная смерть. Я один. Меня бы пришили быстро. Маринка решила, что так меня спасает.

— А что ты хотел от нотариуса-то? — удивился я.

— Был в завещании какой-то тайный пункт, — опустил глаза капитан, — Марина хотела мне что-то сказать, что-то важное, но не успела. Когда первый раз на нас напали вечером в парке, мы остались живы, но жена была серьезно ранена. Получила инвалидность. Но убийц я прикончил всех. Всех, — он сжал кулак здоровой руки, — переморозил, паскуд этаких. Знаю ж кто послал. Но доказательств нету. — Ларионовы?— Ага! А кто ж еще? Этим падлам Гусь покоя не дает. У них проблемы с деньгами, а Густь прибыльный. Вот и не побрезговали собственной кровью. Мариной, то есть. Тогда она и решила написать завещание. Но что-то Маришка скрывала. Говорила, что таким образом хочет защитить меня. Ну я психовал из-за этого, — он грустно выдохнул, — отношения у нас ухудшились из-за всех этих ее секретов. Как это так? Я — он ударил в грудь кулаком, — сам кого угодно защищу. А тут выясняется, что нужно защищать меня. Эх… Когда Марину нашли мертвой в постели... я был на дежурстве. Когда вернулся домой, — погрустнел капитан, — выл как пес двое суток. Горевал по жене... Короче, подозревают сейчас меня.