— Прошу прощения, княжич, — девушка поклонилась глубже, — но правила прохождения дворянской военной повинности едины для всех. И начинают действовать, как только вы пересекли порог этого учреждения.

— Почему его приглашают на медкомиссию, а я вынужден ждать?! А?

— Господину Селихову выдано предписание, — попыталась было оправдаться девушка, -— выдано лично от комми…

— Комиссар сменился, — гневно выдохнул он, — прошлого нашли мертвым в кабинете. И знаешь, как я считаю? Убили этого боярина, потому что он оскорбил чью-то княжью честь! — при этих словах я усмехнулся, — Передайте вашей нынешней коммисарихе, пусть не повторяет его ошибок!

— Господин… вы… ну… — растерялась девушка.

— Тебе тоже не хватает почтения. Я смирился в первый раз. А теперь…

— О предки рода, — выдохнул молодой и худощавый дворянин, который стоял рядом со мной, — видели бы вы сцену, — он взглянул на меня, поправил каштановые волосы, зачесанные назад, — какую он сцену устроил, когда его попросили подождать здесь с нами, двадцать минут назад.

— А чего вы здесь ждете? — спросил я.

— Так тут, в девятом, предписания на медосмотр выдают. Княжич хотел в двенадцатый кабинет так пролезть, без предписания. А комиссар помахала перед его носом правилами дворянских сборов и прохождения воинской повинности. Но только он все никак не успокоится.

— Торопится куда-то? — усмехнулся я.

— Боится не успеть в следующий полк чистильщиков. Он, так-то, почти сформирован уже. Все дворяне туда метят. А следующий будет набираться только летом. В полку то ли пять, то ли семь мест осталось. Вот Княжич и нервничает, что когда его признают годным к службе в чистильщиках, полк уже полностью закроет набор личного состава.

— Ни уж то он в Поля торопится? — задумчиво сказал я, — всем не терпится в пасть к одержимости?

Каштановый как-то странно посмотрел на меня. Замолчал.

— А ты, боярская детка, — продолжал распаляться княжич, — нанесла мне оскорбление!

— Княжич, что вы такое говорите? — испугалась девушка, — я же ничего…

— И серьезное, — он злобно ухмыльнулся, — смотри, как бы всему твоему роду ни пришлось выпрашивать прощения у Князей Балконских. Скажи, — он сузил глаза, — ты замужем, красавица?

— Помолвлена, — сглотнула перепуганная девчонка.

— Отлично! В твоем случае, в качестве извинений меня устроит право первой ночи. Надеюсь, ты девственница!

Глаза девушки округлились, заблестели. Она побледнела. Я нахмурился.

— Скажи, княжич, — начал я, — ты явно за речью не следишь, — после этих слов, вся очередь изумленно уставилась на меня, — да и наверняка ни одного дворянина за свою жизнь оскорбил.