Командир закричал.
— Меня нечто не остановит, — прошептал ему Салазар, — я возвращаюсь в Великороссию и встречу Пожирателя там.
— Ты не успеешь… Умрешь по дороге, когда начнется война…
— Я — Ифритор, — злобно сказал Салазар, — для меня нет ничего невозможного. Это вы, простые людишки копошитесь тут, внизу, в своей жалкой жизни, не зная, что делать дальше. Мечетесь, как слепые котята. Я знаю, что делать, знаю, как и понимаю, каким будет мой следующий шаг. Только смерть Селихова — залог моей победы.
— Вы… глупец… — процедил капитан.
— А, ты — труп.
Салазар легко развернулся в бедрах, взмахнул мечом над головой, и ударил командира отряда в спину, перерезав хребет и ребра, превратив содержимое грудной клетки в кровавое месиво. Командир как-то странно, с хрипением втянул воздух и завалился ничком.
Салазар же сел в машину, а потом просто исчез.
Глава 36. Моя работа
— Ты уверен, что нам нужно уехать? — проговорила Нина.
Девушка ходила по дому в дурацких и очень смешных, мешковатых штанишках и топе, выглядевшем просто чудесно на ее объемной груди.
Первые признаки беременности уже проявлялись, и это делало Нину как-то по-особенному привлекательной.
— Я бы тоже не хотела уезжать, Рома, — проговорила Катя, — если только ты не поедешь с нами.
Этим вечером все мы собрались в большой гостиной моего особняка. Нина выглядела обеспокоенно. Катя была грустной. Элла Александровна и вовсе сидела с кислой миной.
— Переехать из нашего дома, еще ладно, — проговорила она, — но уехать в Москву? Это вообще какое-то сумасшествие! Никогда южные дворяне не бежали в центр страны от каких-то там угроз.
— Сейчас другое время, — посмотрел я на нее, — Элла Александровна. Это не обсуждается. У меня много друзей в столице. Они позаботятся о вас.
— А ты? Ты ведь приедешь следом? — спросила Нина.
Я на мгновение заглянул ей в глаза, потом перевел взгляд на Катю, проговорил:
— Кать, у меня к тебе просьба есть.
— Какая? — заинтересовалась девочка.
Я улыбнулся и извлек из ифритных часов Фырчика.
— Ух ты! А почему он такой маленький⁈ — улыбнулась девочка и, соскочив с дивана, подбежала ко мне, сидящему в кресле.
— Я уменьшил его, чтобы вы могли друг о друге заботится. Ты о нем, а он о тебе.
Фырчик снова представлял из себя маленькую лисичку, размером чуть крупнее пекинеса. Его тело было все таким же стальным, однако я взял большую часть ифрита для того, чтобы сделать его божественным. Лишь те фрагменты, которые отвечали за имитацию животного, вместились в это небольшое тельце. Не отлитое, а фрезерованное на станке.
Этот маленький Фырчик лишился почти всех своих способностей своей большой вариации, однако он мог уменьшаться, делая свое тело невероятно крепким и плотным. Я знал, что он останется отличным защитником, и девочка сможет брать его с собой, куда захочет.