Луч прочертил всю улицу. Большинство одержимостей сожгло. Часть накрыли из ифритной пушки. Тех, кто поменьше добивали солдаты.

А потом по квадрату стала работать артерий. Первый выстрел лег прямо на позиции солдат. Другой ударил по полной от обломков одержимых вещей улице.

— Какого черта? Они бьют по своим! — в радио раздавались крики солдат.

— Там больше не свои! Прием, Ифритор! Пошла передача! Говорят, в семи километрах от города батарея обратилась! Эта падла стала одержимой и теперь бьет по нам!

— Я разберусь. Попытайтесь выйти из-под обстрела, — проговорил я, а потом добавил, — капитан Сергеев.

— Слушаю.

— Только попробуй мне погибнуть, — сказал я, — у меня к тебе разговор. Расставим точки над ё после боя.

Капитан не ответил, однако то, что его радио отозвалось статикой, говорило о том, что он слышал.

Крылья лязгнули и уменьшились. Я снизил высоту, резко пошел штопором вниз, потом раскрыл их, ловя потоки ветра. Как пуля просвистел я между домами, поднимаясь теперь выше, чтобы уйти от возможных осколков артиллерийских прилетов.

Спустя полторы минуты я уже видел цель. Это была артиллерийская батарей. Кажется охранение не справилось с задачей. И все потому что их техника стала обращаться. Такое бывает, и определить, когда машина станет одержимой, сложно. Однако, это происходило не так часто.

Тем не менее, одна из больших гаубиц отрастила множество конечностей — больших рук серого цвета. На часть из них она опиралась, часть использовала для перезарядки. Одержимость оказалась умелой и стреляла с невероятной скоростью.

Снаряды свистели вокруг меня. Я видел, как одержимость методично стреляла заряжая все новые и новые снаряды в казенник. Гильзы сыпались в большую кучу позади одержимой пушки. Вокруг же бесновались одержимости поменьше. Одна из них представляла из себя большую бронированную машину с отросшими из колес руками. Машина вывалила из-под капота большой розовый язык, а потом ее зенитная длинноствольная пушка нацелилась на меня. Раздались громкие хлопки. Тварь принялась бить по мне магическими снарядами. Должно быть, патроны в пушке давно закончились.

Круглые пучки магии свистели в воздухе и лопались в небе. Я лавировал вокруг них на крыльях, а потом просто метнулся вниз. Крылья со звоном сложились в полете. Воздух засвистел вокруг. Перегрузки чувствовались даже несмотря на то, что магия крыльев их гасила.

Я приказал железному оперению расширится. Крылья раскрылись, хлопнуло, я затормозил так резко, что будь я обычным человеком, тело не выдержало бы.

Одержимость-гаубица продолжала бить куда-то в город. Зенитка же направила пушку на меня и снова принялась плеваться магическими снарядами. Со свистом воздуха я помчался им навстречу. Славировал, пропустив заряды над головой, потом изменил положение крыльев так, чтобы промчаться над новой очередью.