Еще некоторое время стоял неимоверный грохот. Стеклянный потолок полости рушился, падал на дно. Центр Кубанского поля был уничтожен нашим боем и представлял из себя теперь огромный остекленевший кратер.

Когда все стихло, я напрягся, попытался сманипулировать щитом, изменить его форму, чтобы сбросить с магического купола застрявшие на нем две огромные половины скалы.

И не удивился, когда внезапно, напряженный, держащий на своих руках купол, я почувствовал облегчение. Половины куска медленно воспарили над землей, разъехались в стороны как створки. Потом шумно рухнули на землю и раскололись на новые куски.

Я свернул купол. И увидел их.

Аля и Валя стояли над Салазаром и смотрели на меня. Ифритор же, в потяжелевшей броне сидел на колене. Шлем больше не скрывал его головы. Светлые волосы стали коричневыми от крови. Красным залило половину лица.

— Ты проиграл, Салазар, выпрямился я.

— Нет, — он покачал головой, — еще нет. Очевидно, что ты слеп к новому и держишься за старое. Ты не видишь перед собой открывшихся возможностей.

— Знаешь, Салазар, — я улыбнулся, — я думаю, что ты в чем-то прав.

— О, неужели ты согласился со мной хоть в малой части, упрямый кусок Ифритора, — Салазар показал покрасневшие от крови зубы в улыбке.

— В чем-то да. Я не он. Не совсем тот ифритор, которым был в прошлой жизни. Я — Роман Селихов из рода Селиховых. И я Ифритор. Да. Здесь, — я приподнял подбородок, — в этой параллели, мой дом. Мой род. И я не отдам его на съедение Пожирателю. Я знаю, как защитить его, и сделаю это. Пусть даже ценой собственной жизни, но Селиховы будут существовать и дальше.

— Цель для тебя больше не оправдывает средства, — Салазар с трудом сел, — да. Скажу прямо, что считаю тебя глупцом. Ты же знаешь, что Пожирателя породил Ифритор. И наша главная задача его уничтожить.

— Скажи мне, — начал я, — ты помнишь это чувство? Чувство нарастающей пустоты внутри, после каждой неудачной попытки. Чувство того, будто каждый раз идти вперед, к своей цели, все сложнее и сложнее. Последний раз это было стремление на одной только воле. Ифритор сильный, но он тоже лишь человек.

Салазар внимательно смотрел на меня. Молчал и в его блестящих глазах я видел отражение собственных мыслей. Я попал в точку. Просто не мог не попасть. Хоть он и потерял большую часть воспоминаний ифритора, но это он помнит хорошо. Мучительное напряжение силы воли, чтобы каждый день двигаться вперед, к цели уничтожить Пожирателя.

— А что, — продолжил я, — если ты не прав? Что, если Ифритор понял, что больше не может? Что он не вынесет этой гонки с Пожирателем? Что не сможет в следующей параллели идти вперед? Откуда брать душевные силы, если ты живешь одной лишь целью, которая раз за разом ускользает от тебя?