Медсестра с ужасом увидела, как румянец возвращается на кожу. Как расправляется грудь и тело, почти мертвое, делает самостоятельный вдох. Как мышцы лица обретают упругость. Как открываются глаза.

— Артур, это ты? — прошептала девушка.

— Ага, — Артур кивнул. — знаешь, тебе наверное надо немного поспать. Как вы считаете?

Он повернулся к медсестре, помахал рукой.

— Можете не отвечать.

В дверь меж тем долбились, кто-то звал слесаря.

Движение ладони, девушка закрыла глаза, ровно задышала. Маска ИВЛ валялась рядом с ней. Артур перекрыл капельницу, равнодушно посмотрел на этикетку.

— И как только хоть кто-то тут выживает? Ладно, теперь с тобой. — Он наклонился к самому лицу медсестры. — Ты ведь все видела, да? Но никому не расскажешь, девушка сама пришла в себя, что-то сказала и уснула. Поняла? Моргни.

Медсестра послушно моргнула.

— Молодец. Не делай резких движений, я это не люблю.

Он махнул рукой, и Нина Ильинична почувствовала, как к телу возвращается подвижность. Она пошевелила рукой, ногой, качнула головой. И поняла, что точно никому ничего не расскажет. А лучше даже уволится отсюда, подальше от таких посетителей, уедет из Москвы в родной городок. Поганый город, так и не смогла к нему привыкнуть, а теперь такое здесь появилось.

Артур меж тем увлеченно дергал за ручку, переговариваясь с теми, кто остался на другой стороне. Наконец дверь поддалась, и в палату ввалились отец Кати, Павел, давешний врач и еще двое — пожилой, с кудрявыми седыми волосами, и помоложе, с русыми.

— Что тут происходит! — Уфимцев бросился к кровати дочери, все остальные за ним.

Катя открыла глаза, посмотрела вокруг.

— Папа…

И снова отключилась.

— Так, — больничный врач проверил зрачки, пульс — хотя на экране все было видно, — видимо, кратковременная потеря сознания. Нина Ильинична, позвоните в отделение МРТ, пусть еще раз подготовят аппарат.

Медсестра испуганно посмотрела на Артура, дождалась едва заметного кивка и бросилась прочь из палаты.

Артур потянул Павла за рукав.

— Пошли, тут без нас обойдутся.

За их спинами светила нейрофизиологии осматривали практически здоровую пациентку.

— Ну ты монстр, — Павел уселся в машину, завел двигатель. — Я понимаю, это не твое дело, но столько больных вокруг, кому ты мог бы помочь. Почему?

— Сам подумай. Силы мои ограничены. Так что смогу помочь трем, ну четырем. Потом этим заинтересуются те, у кого власть. И дальше я буду помогать только им — сводить их женам морщины и отращивать сиськи, продлевать дряхлеющим старцам жизнь, ну ты представь, к чему меня еще могут припахать. У тех, кто правит этим миром, есть все, кроме возможности жить вечно. Стоит им только показать, что они могут к этой возможности приблизиться, они пойдут на все. Как вариант, конечно, я могу их всех убить, но стоит ли? Простые люди будут мне благодарны, уверен. Но на место старых бояр придут новые. И тоже захотят быть здоровыми и красивыми долгожителями. Любые добрые дела почему-то заканчиваются не очень хорошо, пусть лучше то, что я делаю, будет выглядеть незначительно. К тому же, вот освоишь целительство, возвращайся сюда, и лечи, сколько хочешь. Ты все время забываешь, что потенциально такой же псион, как и я, ничуть не хуже, только опыта и знаний меньше.