— Да, конечно, Иосиф Соломонович. И не только кофе, у меня и коньячок хороший есть.

В квартире Павла они сели на кухне. Павел хотел кофе приготовить, но Лейбмахер его остановил.

— Не, Пашка, доктор ты хороший, а вот кофе дерьмовый варишь. Где тут у тебя турки? Сейчас я тебе покажу, как варят кофе старые евреи.

— Да чего показывать, — Павел улыбался, дядя Йося был в своем репертуаре, — за ваш кофе я душу готов продать, а что где лежит, вы же знаете, сколько раз тут были.

— А то, — Лейбмахер достал ручную кофемолку, пакетик с кофе, турки.

Они посидели, поговорили, потом Павлу внезапно стало нехорошо. Какая-то пелена на глазах, шум в ушах.

— Так, Пашка, держись, — слышал он как сквозь дождь голос Лейбмахера, — сейчас скорая подьедет, отвезем тебя.

Павел пришел в себя, сидя в кресле в доме на Каширке. Это он сразу понял, несмотря на некоторую еще замутненность сознания. Попытался встать, чья-то рука надавила на плечо, не давая подняться. Огляделся. Слева и справа от него стояли двое громил, уж точно не меньше самого Павла. Еще один такой же, в черном костюме и белой рубашке, стоял у двери. Напротив в таком же кресле сидел Лейбмахер.

— Очнулся? — ласково спросил он.

— Да, — Павел снова попытался подняться, и снова был прижат мощной рукой к креслу. — Что происходит?

— Я тут подумал, чего это сын моего близкого друга, Толи Громова, решил в Америку поехать, — Лейбмахер наклонился вперед, положив руки на колени, — да еще так срочно. Работу какую-то придумал, лечение. Паша, ты парень хороший, и врач — тоже, но врать ты так и не научился. Где деньги?

— Какие деньги? — Павел пытался понять, что вообще тут творится.

— Не знаешь? Стас, помоги ему.

Тот, кто стоял по правую руку, сместился чуть вперед, присел и локтем заехал Павлу прямо в центр грудной клетки. Громов скрючился от резкой боли, закашлялся, и тут же получил жесткий удар по зубам коленом. Кашляя и отплевываясь кровью, он просипел:

— За что?

— Не за что, а чтобы вспоминал. Где деньги, Пашенька? Два миллиона, которые твой папашка скрысил? И еще пять, которые со счетов снял? Ты с ними решил сбежать?

— Ничего. Я. Не. Решил, — Павел попытался распрямиться, но новый удар вдавил его в кресло.

— Странно, — Лейбмахер откинулся на спинку кресла, — и СП-117 на тебя почти не подействовал. Ты все о каких-то волшебниках сочинял да других мирах, фантастики перечитал, что ли. Но и про деньги проговорился. Где они, дорогой мой?

Павел молчал. Неожиданное преображение старого знакомого, почти члена семьи, дяди Йоси, выбило его из колеи.

— Ничего, сейчас заговоришь. — Лейбмахер посмотрел на экран телефона, потом в окно, — а то устроили мне тут комедию. Сначала Марк якобы исчезает, я так понимаю, он уже сбежал. Коттедж вот этот продает, активы выводит. А ты теперь за ним намылился. Лейбмахера хотели вокруг пальца обвести? Не выйдет! Стас, к Травиным послали кого?