— Раскрой там, где файл.

Рыжий открыл, посмотрел на лист, подвинул папку женщине. Та нахмурилась, отчеркнула несколько мест ноготочком прямо по пластику.

— Это все?

— Алексей с группой выезжал на квартиру. Нашли еще один лист. Оружия не обнаружили, — доложил военный. — Лист скопировали, положили на место. Так что, предположительно, он еще позвонит. Кстати, Жоре он сегодня тоже звонил.

— Зачем? — поинтересовалась женщина.

— Понятно зачем, — развеселился рыжий. — Бабки хотел стребовать. Он же не знал, что Жоре верить нельзя, живому, а тем более мертвому. Ну что, парня в расход?

Все посмотрели на старика.

— Нет, — покачал тот головой, — раз последний лист у него, выясним, что известно. То, что там написано, понимаем только мы. Да и по правде сказать, практически все мы восстановили, так что бумаги эти особой ценности не имеют. Но если парень хочет с этого поиметь денег, подкинем ему тысяч двадцать. Последим за ним месяц-два, если концов нет, уберем. А если выйдем на кого — все в плюс. Сколько Громов остался должен?

— Два миллиона почти, — ответила женщина. — И сын его не отдал. Он ведь к тебе, Федор, обращался?

— Да, — военный кивнул. — Понятно, что Толя ему ничего не оставлял и не рассказал, Пашка — божий человек, наивность та еще. Не то что его мать. Но как бы то ни было, денег у них нет, мы два года за ними наблюдаем. Живут по средствам, траты с доходами совпадают. Со счетов своих Громов перед отьездом деньги снял, а куда дел — непонятно.

— Вот, — старик усмехнулся, обвел взглядом собеседников. — У них — нет. Они есть у того, кому Громов бумаги оставил. С него и будем брать. Не сейчас, потом. Никуда от нас птенчик не улетит.

Птенчик и не собирался улетать. Весь день Артур ловил на себе странные взгляды коллег, однако никто так и не решился подойти к нему и заговорить об утреннем происшествии. Зав. отделением с удовольствием забрал себе подаренный Артуру виски, пробурчав, что тому рано еще такую гадость хлебать, и после обеда употребил эту гадость с другими врачами за здоровье. По крайней мере, так сказала Марина Валентиновна, хирург, женщина ранних средних лет с хорошей фигурой и слабой сопротивляемостью алкоголю, чмокнув парня в щеку. И пообещала взять его на операции, если тот будет хорошим мальчиком. И многозначительно подмигнула.

На что Кузьмич, пожилой санитар, плюнул в сердцах и сказал, что таких шалав, как Марина, к молодым парням и близко подпускать нельзя. Аккуратно растер место плевка подошвой, потом плюнул снова.

А вот врачи из соседних отделений отличились характерным для медиков здравомыслием — выслушав делегацию медсестер, они списали произошедшее на желание парня их разыграть, мол, царь-то ненастоящий. Доказательная медицина такие случаи не знала, значит, не было ничего. Даже эффекта плацебо. К тому же, на памяти медицинских работников уже был такой случай с близнецами, когда вырезанный аппендицит чудесным образом вернулся на место. Тогда, правда, не меньше двух десятков флаконов медицинского спирта понадобилось, чтобы вьехать в ситуацию, но, как говорится, кто предупреждён — тот вооружён.