Он пощупал Машину щеку, растянул немного кожу, глядя на красную полоску, растягивающуюся одновременно с окружающими тканями, аккуратно салфеткой вытер остатки цинковой мази.

— Что там, дядя Лева?

— Не знаю, — дядя Лева был в замешательстве. Пусть даже не полгода, но вот до такого состояния щека должна была дойти за три-четыре месяца, нет, не до такого — рубец все равно бы остался, тут на несколько операций, после каждой из которых нужно восстановление. И вот какой-то пацан приходит и за несколько минут, как утверждает его племянница, залечивает шрам на триста-четыреста тысяч. Пусть рублей, но все равно обидно.

— Что он тебе сказал?

— Сказал, что занимался рейки, я погуглила, это действительно такое японское…

— Да, знаю, — Лев Иосифович поморщился. Несмотря на конвейерность клиники, операции там делали добросовестно, шарлатанов хирург не любил. В волшебство, как и любой другой врач, он тоже не верил. В астрологию, бога — да, возможно, но все эти экстрасенсы, шаманы, хилеры и прочая шелупонь — для специалиста все их потуги лечить людей выглядели жалко, хоть и красочно. Да, были случаи непонятного излечения, Лев даже знал нескольких пациентов, которым повезло излечиться от рака, но это не то что доли процента — единичные случаи, иначе как внутренними резервами организма не обьяснимые.

— Не веришь?

— Нет. Но тут факт, против него не попрешь, — а ему очень хотелось против, чтобы хоть как-то обьяснить. — Да, я бы такое сделал только через несколько месяцев, причем ты бы ходила большую часть времени с опухшим лицом. Сколько он с тебя взял? И кто он?

— Кто — секрет, — Маша сделала серьезное лицо, потом расхохоталась. Сегодня вечером ей все казалось замечательным. — Если скажу — все обратно вернется.

— Ладно, не говори, — камеры наблюдения в коридоре, время — все это можно было сопоставить. — Увидишь его снова, обещай любые деньги. Дай мой телефон, пусть звонит в любое время.

На записи с камер белобрысый паренек зашел в палату, через десять минут вышел.

— Это он?

Иосиф Соломонович кивнул.

— Новый медбрат, точнее говоря просто брат — Паши Громова. Работает у нас недавно. Про него болтали, что пациента со шрамом вылечил за день. Вера, зам мой, после этого сама не своя ходила дня два, потом вроде выяснилось, что у больного был брат-близнец, розыгрыш такой.

— Не розыгрыш, — Лев внимательно посмотрел на отца, — ты понимаешь, что это золотая жила, и Максиму его отдавать нельзя?

— Меня другое беспокоит, — Лейбмахер-старший встал, прошелся по кабинету, — парень молодой, такие вещи делает, и не старается на этом заработать. Взял с Машки слово, что она не разболтает, и все сделал для того, чтобы мы узнали. Что он добивается? И не забывай, он — сын Толи Громова, а это был человек ох какой непростой.