Автомобильная колонна развернулась и направилась на запад Краснодара. Время я зря не терял и отправил несколько Теней к майору Дмитрию Нахимову — уроду, который руководил нападением на «Танцевальное наслаждение». Люди Аврелия накопали на него досье, и я успел его прочитать ещё на подъезде к шиномонтажке. Вот и послал Тени по адресам, которые запомнил — в отделение, где работал Дмитрий, к его родителям и к нему домой. Как раз когда я это сделал, мы приехали в какой-то посёлок дачного типа — остановились на его окраине, в небольшом леске.
— Хороший замок отбабахал. Ну ничего, парочку башенок мы сейчас снесём, — усмехнулся Аврелий, показывая на трёхэтажный особняк, который стоял на отшибе. Можно не беспокоиться, что пострадают мирные жители — Гаврош демонстративно отделил себя от обычных дачников. Издалека видно: здесь живёт преступный король! Ну, примерно такого пафоса я от мерзкого старика и ожидал. Я передёрнул плечами, вспомнив, как он облапал рыдающую девушку, которая пришла к нему от безысходности. Кстати, нужно вернуть ей родовое сокровище, я совершенно про него позабыл.
Люди Аврелия накинули на себя маскировочное заклинание и начали подбираться к особняку Гавроша. Скоро атмосфера здесь накалится докрасна.
* * *
Отделение №23 «СиДР». Личный кабинет Дмитрия Нахимова.
В комнате сидели трое мужчин. Один — это был Дмитрий Нахимов — развалился на диване, а двое сидели в креслах для посетителей. Они курили и попивали виски, изредка чокаясь бокалами и произнося тосты.
— Хороший день, — протянул Нахимов и покосился на темноволосого мужчину с красным родимым пятном на пол-лица. — Григорий Васильич, что там по Ломоносову? Этого щенка ещё не прищучили?
— Живой пока, — поморщился Григорий Васильич. — Я к нему человека приставил. Он сообщит, если что-то изменится.
— Славненько, — пробормотал молодой человек с залысиной, которую старательно прикрыл тремя волосинами. — Жаль только, что с Аврелием не выгорело. Нужно бы поторопиться.
— Ничего страшного, — отмахнулся Нахимов. — Не паникуй, Вадимка. Ломоносов точно не отвертится. Он сейчас между молотом и наковальней. С Гаврошем покончено, да и с Аврелием мы закроем вопрос не сегодня, так завтра. Не кукситесь, наш Род вот-вот взлетит до небес. Сколько Ронины жрали нервы всем охотникам? Десять лет? Двадцать? Аврелий, сукин сын, ни за какие деньги не покупался. И осторожничал всегда, как крыса. Всё-таки высунулся, зараза, почуял, что его вшивые Ронины со дня на день развалятся, если не пошевелит жопой.
— Ты чересчур самоуверен, — упрекнул его Григорий Васильич. — Прямо как Гаврош. Ты замахнулся перевернуть криминальный мир Краснодара с ног на голову. Это даже не амбициозность, а уже настоящая гордыня. Главное, помни, что прикрывать тебя я не буду. Род такого провала не простит, а подставляться… — он отхлебнул виски и продолжил: — Я из побочной Семьи, меня уж точно не пощадят.