И снова Пономарёв улыбнулся исключительно дружелюбной улыбкой, а мне показалось, что я начал понимать, почему он согласился со мной встретиться и пригласил в свой ресторан.

Мужик понял, что я звоню не просто так. Тут не надо быть семи пядей во лбу — после всей той грязи, что его телеканал на меня вылил, разговор со мной был лишь вопросом времени. Как бы они ни прикидывался, что не лезет в редакционную политику, это однозначно было не так. Возможно, не он её определял, но вот чтобы совсем не лезть, в это я ни за что не поверю. А если так, то Пономарёв явно собрал обо мне хоть какую-то информацию и изучил её. И должен был понять, что я без ответа нападки не оставлю.

Поэтому, когда Оксана к нему позвонила, у владельца телеканала было лишь два варианта: начать меня избегать или сразу же встретиться со мной и попытаться дистанцироваться от журналистов. Мужик он, судя по его достижениям, неглупый, выбор сделал правильный — и вот теперь изо всех сил пытался показать мне, что он вообще не лезет в дела своего телеканала и не несёт ответственности за действия его сотрудников. Но переигрывал. И переигрывал сильно.

— Если вы не определяете редакционную политику вашего канала, то кто её определяет? — спросил я. — Только не говорите, что журналисты всё решают сами.

— А могу я узнать, с какой целью вы интересуетесь этой информацией? — спросил в ответ Пономарёв.

— Да вот хочу понять, на кого в суд подавать за клевету. Или, может, сказу на телеканал?

— Можете на телеканал, — совершенно спокойно ответил его хозяин. — Если вы считаете, что вас оклеветали, то ваше право — подать в суд. Но, я здесь ничем помочь не могу. Вы же понимаете, что я не могу нести ответственность за журналистов моего канала?

Всё, как я и предполагал. Но нет, уважаемый, придётся нести. Под дурачка закосить не получится. Мне надоел весь этот цирк, и я сказал:

— Наш странный разговор уже начал меня немного утомлять, давайте вы прекратите ломать комедию, и мы поговорим нормально. Вы же понимаете, что я не дам вашим журналюгам поливать грязью моё имя и имена близких мне людей.

— Вы хотите поговорить нормально? — переспросил Пономарёв. — Угроза — это, по-вашему, нормальный разговор?

— Я вам не угрожал.

— Вы сказали, что не дадите моим журналистам нормально работать. Что это, если не угроза?

— Поверьте, Степан Савельевич, если бы я угрожал, вам было бы страшно. Я даже не начинал пока.

— Но вот сейчас-то точно была угроза! — заявил Пономарёв и рассмеялся.

Он всё переводил в шутку, в какую-то клоунаду, и это страшно бесило.