— Угроза будет, когда я пообещаю переломать вам ноги и сжечь этот деловой центр! — мрачно произнёс я.

— Мы можем ограничиться лишь центром? Мне это даже на руку будет — он хорошо застрахован. А вот ноги не хотелось бы.

Он издевался. Он точно надо мной издевался. Но надо было держаться, хоть было и непросто.

— Я тебе всё сломаю: и руки, и ноги, и шею! — прорычал я. — Если хоть раз ещё твои шавки посмеют тявкнуть в мою сторону!

— Ты дурак?

Такой реакции я точно не ждал — еле сдержался, чтобы не перегнуться через стол и не вмазать кулаком по этой неприятной улыбающейся морде. Впрочем, мой собеседник уже не улыбался.

— Ты вообще не понимаешь ни хрена, что ли? — уже совершенно другим — жёстким и раздражительным тоном произнёс Пономарёв. — Ты что, думаешь, сейчас меня припугнёшь, и я побегу давать журналистам новые установки? Да меня за такое завтра же грохнут!

— А если не дашь — тебя грохну я!

— Сомневаюсь.

— А зря! Я уничтожу и тебя, и твой телеканал!

— И каким образом?

Разговор пошёл не туда. Действовать по обстоятельствам оказалось не самым лучшим вариантом. Надо было как-то выкручиваться.

— Я заберу у тебя канал! — заявил я.

— Не сможешь! — парировал Пономарёв.

— Те, у кого я забрал завод, тоже так думали. Я всё у тебя заберу, если ты продолжишь идти против меня!

— Да нужен ты мне, чтобы против тебя идти! Мне реально плевать на то, что эти журналюги творят. Я же тебе сказал: канал — просто актив!

— Если это просто актив, то продай его мне!

— А денег у тебя хватит?

— Это ты просто так ляпнул, или это начало переговоров?

Разговор накалился до предела, но после этого вопроса Пономарёв выдержал паузу, вздохнул и сказал:

— Ты пойми, пацан, если я продам тебе канал, меня не поймут. Но это полбеды. Меня за это грохнут — вот в чём главная проблема. А это того не стоит.

— Кстати, насчёт стоимости. За сколько ты бы его продал? Ну, раз уж зашёл разговор.

— Копейки.

— А конкретнее?

— Миллион. Но мне надо продать всё.

— Ни фига себе копейки! — присвистнул я. — С чего вдруг такая цена? У тебя там оборудования, может, тысяч на двести. Больше физически быть не может. Я видел, с какой камерой твоя бригада приезжала.

— Главный актив — договор на аренду частоты, — пояснил Пономарёв. — Он стоит того. И оборудование нормальное у меня.

— Но не на миллион же, — возразил я. — Но ладно, я не люблю торговаться. Покупаю за миллион.

На самом деле меня цена устраивала очень даже — ведь за эту сумму я не просто решал проблему, но и приобретал хороший инструмент. Телевизионный канал — штука крайне полезная, если ты занимаешься бизнесом или политикой. Да и не представлял я, если честно, как ещё можно было заставить замолчать купленных врагами журналистов. Пока я прикидывал перспективы, Пономарёв ещё раз грустно вздохнул и произнёс: