— Ты⁈ — удивился Минус. — Мы не хотели тебя будить.
— Я вовсе не спала, но ты так выскочил, что я не успела догнать. Пришлось ждать пока запрягут лошадей.
В руках Либы была нескладная кожаная сумка. Минус с недоумением посмотрел на неё.
— Не удивляйся, — тихо произнесла она, — я взяла у дедушки револьвер, но он такой большой, что в мою сумку не влезет. Вот я и таскаю этот ужас. А где Белла?
— Наум пошёл к ней. Велел мне ждать здесь, как обычно.
— Я пойду к ней, а ты побудь тут.
Она зашагала в дом, но вскоре вышла, взбешённая до крайности:
— Представляешь, они выставили меня! Сказали, что мне нечего там делать. Но ведь она моя подруга!
Минус промолчал. Он понимал, что если уж Либу не пустили, то точно ничего хорошего. Прошло какое-то время и Наум Эфраимович появился на пороге:
— Молодая леди, вы устроили такой шум, что она хочет вас видеть, хоть и не стоило бы вам проведывать подругу, пока она не поправится. Лучше бы обождать пару недель.
Минус проглотил слюну. «Пару недель! — подумал он. — И это говорит Наум, который постоянно утверждает, что болеть нужно как можно меньше. Что же с ней такое⁈».
Либа, фыркнув, отправилась в дом. Наум Эфраимович посмотрел на Минуса и произнёс:
— Побудь там в коридоре. Если что, то зови меня. За этой девушкой нужно хорошо смотреть. Ей не терпится расстаться с жизнью. Утром она обманула мать и её едва успели достать из петли. Нужно им нанять женщину, чтобы постоянно была с ней в одной комнате. Родственников она обманет рано или поздно.
Минус хмуро кивнул и прошёл внутрь, усевшись на низенький стульчик у двери из-за которой доносился Либин голос и чей-то плач. В коридоре у окна стояла женщина, очевидно та самая, что приезжала к Моисею. Ирис, если Минус правильно запомнил. Она тихо причитала, раскачиваясь, и не обратила на Серёгу ни малейшего внимания.
Из-за двери раздался какой-то шум и Минус, не выдержав, шагнул к ней. Он распахнул её и войдя внутрь, заметил Либу, пытавшуюся поднять с пола плачущую девушку. Серёга машинально рванулся на помощь. Он рывком поднял её, усаживая на кровать и похолодел от ужаса. Лицо представляло собой сплошной сизый кровоподтёк. Левый глаз заплыл вовсе, но правый казался почти не тронутым. Чёрные волосы были неровно обрезаны, очевидно ножом или чем-то подобным. Губы спеклись в кровавую массу, нос распух. На девушке был тоненький халат без пояса, распахнувшийся до предела, и Минус разглядел синяки на груди и шее. Руки до локтей были синие вовсе. Она жалобно посмотрела на Минуса единственным открытым глазом.
— Прости, — произнёс Серёга, поняв, что лучше было ему не входить. — Я хотел помочь.