— Это Семён, помнишь я говорила про него⁈ — затараторила Либа шёпотом. — Он мой друг. Он хороший, — и она подойдя к Белле, запахнула её халат.
Только сейчас Минус заметил на шее след от веревки и тяжело вздохнул. Он снова посмотрел на изуродованное лицо. Глаз был заплакан, но смотрел живо. Минус нагляделся на сломанных людей, смирившихся со всем, что может с ними произойти. Эта девушка не сломалась полностью. Ей плохо, но голова соображает. Серёга тихо заговорил:
— И незачем лезть в петлю. Неужели ты хочешь, чтобы вся твоя семья страдала⁈ Ведь ты же любишь своих родных?
Девушка замотала головой.
— Не ври. Ты просто злишься сейчас, вот и всё. Неужели ты не любишь свою маму⁈ Любишь, конечно. Зачем ты хочешь убедить себя, что нет⁈
— Мне всё равно, — почти неслышно ответила Белла. — Я не хочу жить. Почему никто не слышит меня⁈ Отстаньте от меня все! Перестаньте заботиться обо мне! Я хочу умереть!
Либа замялась, не зная, что сказать, но Минус ответил тут же:
— Ну и зря. Ты видела во что превращается человек после смерти? А я видел. Много раз видел. Он темнеет, воняет так, что просто невозможно. Он кишит червями и растекается, как кисель. Это отвратительно! И не ври, что хочешь умереть! Совсем не хочешь, просто тебе плохо. Да, тебе очень плохо, но смерть вовсе не выход! Нельзя думать о ней! Перестань! Я вижу, что с тобой сделали! Это ужасно, но ты есть! Понимаешь, есть! Ты живая! И не дури мне голову! Ничуть ты не хочешь умереть!
Лицо искривилось в гримасе боли:
— Они мучили меня! Ты ничего не знаешь! Они сказали, что меня нельзя брать так, как нормальную женщину, потому что я жидовка! Они разжимали мне рот, но я укусила и тогда меня стали бить. Как же они били меня! И всё равно они взяли меня… Мне так противно! Противно!
Минус сжал зубы. Он глядел на эту девушку, что-то говорящую ему, и почти не слышал её слов. Он вспомнил опорник в проклятом Угольном, где они с Винни нашли труп той неизвестной женщины. Её тело было обнажено и поставлено задом вверх. Судя по следам на нём, ею пользовались и после смерти. Документов её они тогда не нашли и так и не выяснили, кто она была такая. Он вспомнил, как они копали ей могилу под сломанным деревом, выбирая паузы при миномётном обстреле. Он вспомнил ещё одну женщину, брошенную в городе при позорной «перегруппировке», где она работала учительницей. Нет, подразделение Минуса было вовсе не причём. Там стояли «элитные» части, а не их потрёпанный батальон. Но потом, когда два батальона внезапно никуда не побежали, бросая горы техники, как соседи, да, впрочем, им и бросать-то было нечего, и упёрлись в землю под Красным Холмом, принимая тяжёлые бои с подходившими частями поросят. Они выиграли тогда очень много времени. Очень много. В ту осень, когда всё пошатнулось. И вот тогда поросята присылали им видео с мучениями той девушки. Они насиловали её по-всякому, а потом убили. Тогда Лис был ещё жив. Минус вспомнил, как он сказал: «Знаешь, Серёга, вот вроде я совсем не причём. Меня не было там и быть не могло, но вот чувство такое, словно я один виноват». Минус только кивнул. Он чувствовал тоже самое.