— Вам нужно было больше кораблей, — сказал доктор.

— Нет, нужно было воевать по-другому тем, что у нас имелось. Меня назначили капитаном двенадцатипушечного шлюпа «Провидение» с приказом искать и топить английские торговые и рыболовецкие судна. Мы не могли разбить военный флот англичан, но были в состоянии нанести урон их торговле. И мы знали, что англичанам это не понравится.

— Насколько я помню, господин Джоунс, вам помогал французский флот. Англичане никогда не простили этого французам. Мне кажется, нам скоро опять придется воевать с ними.

— Тогда позвольте вам сказать, что единственный способ победить англичан — это атаковать. Я избороздил со своим судном всю Атлантику и нападал на их военные корабли там, где они меньше всего этого ожидали. В их собственных портах. Понимаете, какая это была замечательная тактика? Мы не могли рассчитывать на победу в открытых водах Атлантики. Но если нам удавалось пробраться в одну из их гаваней ночью, мы поджигали их корабли и наносили куда больший урон, чем это делал весь наш остальной флот в течение года!

— Вы были в Портсмуте?

— Нет, я начал кампанию у юго-западного побережья Шотландии. Я хорошо знал английский порт Уайтхейвен. Я привел мой корабль в Уайтхейвен и сошел на берег, чтобы вывести из строя их пушки и дать возможность команде поджечь корабли в доках.

Лицо больного блестело от пота, он часто дышал. Доктор положил руку на его плечо и заставил прилечь.

— Прекрасный замысел, — мягко произнес доктор Марло.

— Увы, матросы предпочитали куда менее опасное дело — грабить торговые суда. Они были ненамного лучше пиратов, доктор.

— Значит, вы не напали на Уайтхейвен?

— Напали. Но все обернулось для нас печально. Мой экипаж сошел на берег, чтобы поджечь корабли, пока я расправлялся с пушками. Но что же этот сброд сделал? Они завалились в кабаки Уайтхейвена и напились вусмерть. А потом рассказали всем и каждому, что мы собирались сделать! Караульные чуть не схватили нас, когда мы пытались поджечь один из кораблей, и мне чудом удалось спастись.

— Так вы ничего не сожгли?

— Только два корабля, потом у меня кончились свечи, — вздохнул он.

Джон Поль Джоунс закрыл глаза. Женщина презрительно повела носом.

— Сейчас он видит сны.

Мужчина на матраце продолжал говорить с закрытыми глазами.

— Англичане захватили много американских моряков, но обращались с ними не как с военнопленными. Они содержали их, как уголовников, в тюрьмах-блокшивах (Блокшив — корпус старого корабля, непригодный к плаванью). Однажды я решил, что пора их освободить. Мне казалось, что если я возьму в плен какого-нибудь важного английского лорда, то смогу обменять его на моих американских товарищей.