— Да что не так поняли⁈ — чуть повысил голос я, начиная раздражаться внезапно напавшему на студента косноязычию, — говори яснее.

— Ну, текст, профессор, описание ритуала. Там так написано, что вообще ничего непонятно. Пергамент старый, чернила выцвели, ещё и буквы со всякими завитушками. А объяснить некому было, мы же их, как бы… — парень замялся.

— Украли? — с лёгким прищуром уточнил я.

— Ну, не совсем. Они, вроде как, их потеряли, а мы нашли.

Я вздохнул, пробормотал:

— Ну да, ну да. Так что в этих записях?

— Ну, там, в общем, оказалось, что ритуал, он… это… очень специфический. Чтобы вызвать Деву, надо… — Маршуш снова замолчал, покраснев ещё сильнее.

— Да сколько можно! — я буквально зарычал, едва удерживаясь от соблазна взять парня за мантию и встряхнуть-ка щенка, — говори уже, или я за себя не отвечаю!

— Кровь…

Сказано это было тихо и многозначительно, но ясности не добавило.

— Кровь? Какая кровь? Много? Полить ею алтарь? Или прямо на алтаре жертву зарезать? Чтобы кровь по нему стекала? А какая жертва нужна? Овца подойдёт? Или человеческая?

Парень и вовсе заалел, когда я принялся нетерпеливо забрасывать его уточняющими вопросами. Сглотнув, запинаясь, ответил:

— Овца не подойдёт. Человеческая нужна. Ну, не совсем человеческая… Необычная.

Я замер, впав в тягостную задумчивость, потому что в моём представлении вариантов крови могло быть только два: либо кровь животного, либо человеческая. А тут, оказывается, ещё какой-то третий вариант нарисовался. Сдавшись, устало спросил:

— Какая ещё необычная?

И тут, смутившись уже окончательно, юноша совсем тихо прошептал:

— Девственная, профессор.

И хоть он говорил это свистящим шёпотом, но во внезапно установившейся тишине прозвучало это очень отчётливо.

— Ну, дела… — Я прошёлся вдоль розовой кровати, не зная, что и сказать.

И без дальнейших уточнений было понятно, как и каким предметом необходимо было эту кровь добыть. Ну, затейники те, кто это придумал, мать их. Одно радовало. Жертвоприношение хоть и человеческое, но, с какой-то стороны, даже гуманное. Демографически полезное, я бы сказал.

— Девственная, значит…

Я остановился и внимательно посмотрел на стоявших рядом студенток.

— Девочки?

Те испугано ойкнули и попятились, покраснев настолько, что, казалось, от лиц должен был повалить пар.

Философски вздохнув и понимающе покивав, я отвернулся, вновь упирая задумчивый взгляд в каменную кровать, будь она неладна.

Ну да, не всякая решится. Тем более, век строгих нравов, а они все девушки из приличных семей. Хотя к магам тут отношение немного другое. Но сама ситуация. Когда с любимым наедине — одно, а когда в общественном месте, да ещё и в качестве ритуальной жертвы…