Подонки злобно хохотали, бросали в меня ядовитые реплики. Кто-то швырнул обглоданной костью, от которой я уклонился.

— Хочешь остановить нас? — подошел Змей. — А давай! Резани по горлу мне, или вон — ему, — кивнул он на ближайшего соратника, который, поймав мой бешенный взгляд, суетливо сместился в сторону и исчез за спинами. — Исчезнешь сразу же. А мы здесь еще порезвимся.

Я не двигался, и Змей счел это победой. Самодовольно заулыбался, шагнул вперед и попытался нависнуть надо мной, что не получилось — роста мы были одинакового:

— Давай, попробуй нам что-нибудь сделать, защитник сирых и убогих! Я уже потерял счет тому, сколько раз я ломал людей. И многие из них вели себя, как ты. А заканчивали — как они.

Костяшки пальцев, которыми я сжимал копье, побелели. Змей заметил это и заметил тише:

— Но ты можешь взять шефство над этим сбродом и попробовать довести их до следующего лагеря. А мы проследим за всеми ловушками, в которые вы попадете, за всеми монстрами, которых заагрите, и все будут довольны. Если у тебя получится доставить их до следующего зала целыми, я буду удивлен.

— О, я действительно возьму над ними шефство, — пообещал я. — Более того: я найду, чем тебя удивить.

Змей смотрел в мои глаза несколько секунд, но я взгляд не отвел. Тогда он обернулся и крикнул своим:

— Пропустите героя, он пойдет вместе с овцами!

— Ты действительно думаешь, мне нужно твое разрешение, мудло?

Среди раненых я заметил художника: избитого, с замотанной тряпкой ладонью, на которой явно не хватало пары пальцев. А среди подонков были люди из его прошлой группы. Довольно логичный финал.

Я знал, каково это — испытывать беспомощность и не иметь возможности противостоять кому-то. Будучи подростком, я попал в ситуацию, с которой справиться просто не мог, как и добиться справедливости. Я говорю про Косолапого, который считал, что может делать все, что хочет, и ему за это ничего не будет.

Так что у меня есть мотивация бить лица шакалам. Не столько ради защиты слабых, как супергерой из фильма, сколько вымещать злобу и ненависть, весь свой подростковый страх в ударах, ударах, ударах!

Я шагал по камню, чеканил шаги. Подонки, мимо которых я шел, пожирали Змея глазами, перебрасывались язвительными шуточками, но так, чтобы окружающие все слышали.

В проход я шагнул последним, после запуганной толпы, и сразу же обернулся. Я был готов увидеть летящее в меня копье, стрелу или магическую атаку, но Змей только улыбался, не выходя за пределы зала.

— Я дам тебе фору в полчаса, забинтованный. Постарайся пройти за это время как можно дальше.