— Лучше пока избежать близости во сне, — одновременно со мной проговорила Рагна очень серьезным тоном.
Мы поглядели друг на друга — и рассмеялись такому единодушию.
— Ненужное воздействие на формирующийся разум, да? — спросил я. — Я тоже об этом подумал.
— Именно, — кивнула Рагна. — Мысль влияет на физиологию! Не хочу вырасти извращенкой или истеричкой с сорванным гормональным балансом. Да и знаешь, мне пока даже не хочется. И так очень хорошо!
— Отлично, — сказал я с облегчением. — Если бы ты попросила, я бы чувствовал себя очень неловко.
— Я попрошу о другом, — серьезно сказала Рагна. — Бери меня иногда на руки… ну, пока я маленькая. Зная тебя, ты, скорее всего, даже этого попытаешься избежать. Не надо. Это уже лишняя перестраховка. А мне хочется, чтобы ты меня обнимал не только во сне. Я так долго этого ждала!
— Хорошо, — я снова прижал ее к себе. — Рагна, как же хорошо, что ты жива! Просто великолепно! Не знаю, что бы я делал… А как Ханна будет счастлива! Ты ей приснишься же, ладно? А то я только на Мишеля навелся, пока бодрствовал…
— Ханна сейчас не спит, наверное, — с сомнением произнесла Рагна. — И тебе с Леу надо связываться, а не с ней. Вот что Леу спит — шанс есть. Не волнуйся, я тебя могу выпихнуть из сна так, что ты проснешься. Так что наведись и на Леу.
Я застонал.
— А можно, я просто посплю⁈ Чисто для разнообразия.
— Бедный ты мой бедный… — Рагна погладила меня по плечу — и вдруг захихикала. — А я ближайший месяц буду спать почти круглосуточно! Завидуй!
— Уже завидую, — вздохнул я. — Ладно, буди, что сделаешь!
Глава 12 Треугольник
Большую часть следующих суток я проспал (аллилуйя!), притом почти без сновидений — если не считать встречу с ошарашенной Леу, которая была в шоке от наших внезапных событий. Но, к счастью, согласилась временно оставить яйца на Ханну и Лидиэль и смотаться сюда, забрать Ильзу с маленькой Рагной и Хелену с маленьким Мишем. «Две немагических женщины и двое детей верхом на драконице — что может пойти не так⁈» — довольно едко спросила она, но спорить не спорила. Проснулся я рано с утра на следующий день — как раз вовремя, чтобы явиться к дому старосты и насладиться спектаклем, которым стало возвращение Мишеля. Для ценителей, конечно. Для людей непосвященных ничего особо драматичного не происходило.
Картина маслом: во двор старостиного дома, где Кэтрин устроила импровизированный штаб, въехал гигантский белый носорог, увешанный тюками (как я понял, максимум всяких полезностей, которых удалось спасти с погибшего корабля). На носороге сидел Мишель, в белой мантии Посвященного Света, да и сам по себе красавец хоть куда. Навстречу из дома старосты вышла Кэтрин, свежеумытая, в чистой одежде, но с обветренным лицом, короткой стрижкой чуть подлиннее мужской и собранно-деловая — в таком виде она больше всего напоминала мне Ханну из старых снов. Только моя самая боевая жена любила воображать себя в более нарядной голубой с золотым шитьем форме Королевских рыцарей, а Кэтрин сейчас выглядела «рабочей волчицей» государственной обороны — коричневый бригант, серая форма, только алая нашивка пограничной стражи выделяется ярким пятном. В таком утилитарно-боевом обличье даже ее удивительная красота не сразу считывалась! По крайней мере, мною, уж не знаю, что там Мишель увидел.