— Андрей, обрати внимание, что это жертвенный нож.
— Обратил, — кивнул я.
Глава 4 Морская прогулка
Первые две недели, когда мы готовились к отплытию, разлука с семьей не слишком-то чувствовалась. За последние пять лет я привык с сентября по май отсутствовать дома по половине каждого месяца, и так же привык, что эта половина месяца у меня занята кучей самых разнообразных дел, невпихуемых в день обычного человека.
Поскольку я числился «методистом», а не обычным преподавателем, декан Дархерст обосновала, что я должен в первую очередь заниматься «постановкой учебного процесса» у первого курса. Фактически получалось, что я так же, как и в первый год, вел для первокурсников-некромантов непрофильные предметы, но лекции для всего потока не читал — этим по очереди занимались остальные преподаватели, стеная от дополнительной нагрузки. Меня же, чтобы жизнь медом не казалась, взамен нагрузили удвоенными часами по остальным предметам для первокурсников. А те две недели каждый месяц, когда я отсутствовал, у детей был больший упор на алхимию, биологию и прочие литературы (к счастью, литературу с историей мне тоже удалось с себя спихнуть, договорившись с преподавателями факультета Теологии — такой в Академии тоже был, для жрецов).
Однако после первого курса жизнь детей в Академии не заканчивается, и, привыкнув, что я первый год с ними вожусь, обычно они, даже став старше, чуть что бежали ко мне, игнорируя своих официальных кураторов. Вот и выходило, что занят я всегда эти две недели был непрерывно и круглосуточно, скучать некогда!
С отплытием в Дерхавен получилось так же: дел у Миша как у организатора экспедиции набралось море, делать их было некому, и стоило мне заикнуться о том, что я мог бы чем-то помочь, он радостно загрузил меня так, как декану и не снилось в самых смелых мечтах. Вот что значит друг, блин: абсолютно не постеснялся!
Поэтому когда мы с утренним приливом выходили из бухты города Ритт, который сам себя пафосно называл Старой Столицей (тут действительно сперва сделали первый портал, до того, как землетрясение заставило перенести его в глубь страны), я еле стоял на ногах и не мог даже оценить красоту пейзажа. А уж на это меня обычно в любом состоянии хватает! Запомнился только яркий лунный свет на воде, — утренний прилив в Ритте происходил ночью — силуэты кораблей на рейде в бухте с поднятыми парусами, и менее поэтичные, зато по-обезьяньи ловкие силуэты матросов на реях, которые как-то почти в полной темноте, только с фонарным освещением выполняли кучу непонятных сухопутному мне работ со снастями.