— Хорошо…

Чувство беспомощности забирает последние силы. Что я могу противопоставить такому нападению?

Вот и вся правда жизни…

Я старалась выкрутиться из проблем. Работала до седьмого пота. До последнего верила, что справлюсь и смогу сохранить бабушкину квартиру. Должно же хоть что-то зависеть от человека в этом мире!

Но вот пришли уроды без жалости, с тупой грубой силой. Схватили меня за горло — и все мои старания пошли к чёрту.

Я перепишу на них квартиру и вообще всё, что они захотят, потому что у меня нет от них защиты.

Мужик, держащий мои волосы, небрежно хлопает меня ладонью по щеке.

— Ну вот и умничка.

Смаргиваю слёзы и уговариваю себя не реветь. Нельзя показывать слабость.

— Лом, знаешь чё… Надо еще это… штраф за просрочку взять…

— Чё?

Мужчины переглядываются.

— Ну ты глянь, какая цаца… Платье на ней ещё это белое… Хочу невесту трахнуть. Стоит уже.

Цепенею. Сердце практически перестаёт биться от леденящего ужаса.

— Потом давай, когда хату оформим.

Да! Потом! Не сейчас. Мне нужна отсрочка!

— Не-е-е, сейчас хочу. По-быстрому. А как бумажки подпишет, можно и еще разок. Уже… не торопясь.

Стоящий надо мной мужик расплывается в гадкой, жестокой улыбке.

— Нет! — дергаюсь, стараясь отбиться.

Зажатые в кулак волосы натягиваются, причиняя боль.

Меня хватают за подбородок, мешая вертеть головой.

— Красивая сучка… как картинка…

— Пошел к черту! — тянусь к лицу мужчины, держащего меня. Хочу расцарапать ему глаза.

Он отпускает мои волосы, но тут же перехватывает запястья. Прижимает их к полу.

— Не рыпайся, киса. Выебем и отпустим. От тебя не убудет.

Пытаюсь закричать, но мне зажимают рот.

Тот второй садится на корточки возле моих ног и принимается задирать подол платья.

От ужаса темнеет перед глазами.

Нет! Только не так. Не с ними. Они ужасные и грязные. Я этого не переживу!

Мои колени разводят в стороны. Я пытаюсь их сжать изо всех сил, но не выходит.

Мышцы на внутренней стороне бедер простреливает болью. На меня наваливаются сверху. Впиваются в губы издевательским поцелуем.

Я не готова дать этому случиться. От отчаяния кусаю со всей дури губу урода.

Мне это ничем не поможет. Только разозлит насильника. И никто не спасёт.

Я это понимаю.

Мужик, которого я укусила, дергается и рычит.

— Сука…

Я прокусила ему губу. Мне на грудь, прямо на неприлично дорогое свадебное платье, капает кровь.

В глазах урода — звериная злость. Он замахивается, чтобы ударить меня по лицу.

Зажмуриваюсь.

Откуда-то сбоку слышится оглушительный грохот. Топот.

Мне вдруг резко становится легче дышать — придавливающий меня собой урод будто испарился.