Отец малышки игнорирует мои слова.
Он тянется к моим коленям и, не торопясь, расправляет складку, собравшуюся на кружеве.
В животе появляется странное тяжёлое ощущение.
— Послушайте…
— Мы плохо расстались, — перебивает меня мужчина. — Возможно, в этом не только твоя вина, признаю… Но разве ты не жалеешь, что в твоей жизни нет её?
Мы оба опускаем взгляд на малышку, кажется, успевшую заснуть у меня на руках.
Не понимаю почему, но у меня на глазах снова появляются слёзы.
— Я не её мама… — шепчу едва слышно.
Не понимаю, как человек, очевидно сделавший моей сестре ребёнка, может не видеть, что перед ним сейчас не она!
Мы не близняшки… Да, похожи, но не настолько же!
Абсурд какой-то… Он что, не смотрел на неё, пока они… Как такое возможно?
— Да, сейчас ты не её мама, — мужчина утыкается затылком в подголовник, прикрывает глаза и трёт веки пальцами. — Это моя вина. Я думал, Ане будет лучше без такой… как ты…
Открываю рот, чтобы возразить, но натыкаюсь на такой злой взгляд, что слова застревают в горле.
— Но она тоскует… оказывается, ты ей нужна… — с раздражением продолжает он. — Так что ты станешь её мамой, Лика. Хочешь того или нет. Для дочери я и луну с неба достану.
________________________________________
*Вставайте, сыны Отечества,
Настал день славы!
Против нас поднят
Кровавый флаг тирании.
(Первые строки «Марсельезы»)
4
Мы едем по вечернему городу в неизвестном для меня направлении. И я всё ещё держу на руках заснувшую малышку.
Её зовут Аней…
А имени её отца я до сих пор не знаю. Охрана обращалась к нему как-то, но я не запомнила…
Кусаю губу от волнения. Что будет дальше? Может, попробовать ещё раз объяснить, что я не Лика?
Или пригласить его к нам, чтобы увидел там сестру?
— Она заснула. Можешь отдать её мне, — говорит отец девочки.
Качаю головой.
— Мне не тяжело.
Боюсь, что малышка проснётся и снова начнёт плакать. Пусть лучше ещё отдохнёт.
Мужчина задумчиво смотрит на дочку, спящую у меня на руках.
Такой суровый… Даже сказать что-то страшно…
— Я знал, что нельзя разрешать ей участвовать в этом глупом показе… — говорит он с досадой. — Но она так просила… В гостях у Фимы, владелицы салона, увидела эти маленькие платья и просто загорелась ими. Всё твердила и твердила о них… Я не смог отказать.
— А что плохого в показе? — решаю уточнить я.
Не понимаю, зачем ограничивать девочку, если ей хочется почувствовать себя принцессой в красивом платье.
— Не хочу, чтобы она стала похожа на тебя, — резко выдаёт отец Ани.
Эти слова обжигают, как пощёчина.
Прикусываю губу и отвожу взгляд. Какой грубый…
Понимаю, почему Лика могла прекратить с ним общение, но при чём тут дочка? Почему она бросила и её, как утверждает этот тип?