— Помогал?

— Помогал.

— Кто-нибудь после этого выжил? — риторически спросил он. — Вот теперь тяни, со здорового плеча…

— Так то раненые, а то вы… — пробормотал совсем молодой еще парень, но в руки себя взял. — Вы же король!

— Один чёрт, — буркнул Рауль. — Про голубую кровь брешут, как видишь…

Заговаривая самому себе зубы и пытаясь отвлечься от боли, он с помощью солдата кое-как стянул порезанный китель и рубашку, тотчас же пущенную на тряпки, всё одно она больше ни на что не годилась. Сел на траву, тем более от потери крови и усталости уже начала кружиться голова. Амулет на груди тускло мерцал, истощаясь на глазах. То-то опять рана открылась…

Вот никогда он не любил целительские амулеты!

— Зажми тут и держи крепче. Крепче, говорю, в плечо упрись! Видишь же, сам не могу прижать, пальцы дрожат!.. Р-ра!

— Извиңите!

— Держи, кому говорю! Дерьмо… И не смотри на меня такими глазами, как на Святого Брата в портовом борделе! В тебе дырку сделать, думаешь, молчать будешь?

— Не думаю. Виноват!

— Нормально всё, держи. Давно служишь?

— Полгода, ваше величество.

— Это многое объясняет… Поверь моему опыту, все раненые орут и матерятся, пока могут. Кто не может — те вот как этот, уже с высшим командованием разговаривают, — он взглядом указал на отца Валентина. — Помню, сопровождали мы одну набожную cеньору, старого генерала жену. Тихая такая, скромная, пока на ходу у кареты колесо не отвалилось, и эта сеньора руку не сломала. Я от сержантов таких оборотов не слыхал, как от неё тогда…

Солдат разулыбался и быстро успокоился, даже как будто забыл, кто именно ему тут байки травит. А Раулю только этого и надо было: достаточно того, что его самого потряхивало, не хватало еще помощника с дрожащими руками.

Второй солдат тем временем помог Альбе уложить отца Валентина и разрезал на нём одежду. А когда королева забормотала молитву, положив обе ладони на впалую грудь старика, безо всякой команды принялся наводить порядок. Двумя ремнями крепко скрутил оглушённого, проверил убитого — действительно ли умер. Собрал в кучу оружие, даже королевскую наваху подобрал. Одобрительно прицокнул языком, сложил бережно, кажется не замечая, что хозяин оружия за ним наблюдает, но прикарманить не попытался. А потом отошёл чуть в сторону и встал у столбика беседки со скучающим видом. Неопытный наблюдатель сказал бы — отдыхает и подпирает стенку, а опытный — отметил внимательный взгляд и удачный выбор позиции.

Браво де Кастильо сделал себе мысленную зарубку узнать и запомнить имя солдата. А потом перевёл взгляд на королеву и — залюбовался.