У Эвелины поднялась одна бровь:

— Послушай, муж мой ненаглядный. Там, где дела божественные, и зачатия такие же.

Тон мне не особо понравился, и действительно напомнил супружеские отношения.

— И всё равно! — я помахал пальцем, чувствуя задор, — Я — не согласен!

— Это — предназначение. И никто из смертных и бессмертных не может противиться ему. Ни ты, человек, ни даже я… — она запнулась.

— Богиня? — тут же спросил я.

— Ох, Незримая, оттаскай меня за космы… — она с яростью воткнула копьё пылающим концом в песок, и тот сразу же зашипел, плавясь в стекло, — Ты — самый упрямый Привратник, попавшийся мне за всё это время!

Она искренне злилась.

— Ты не делаешь то, что тебе говорят, не следуешь за знаками, не слушаешь меня!

— Я… — мне пришлось запнуться, когда по её щеке вдруг покатилась слеза.

Ох, ну вашу псину, да знаем мы эти бабские истерики. Когда губы говорят: «Я всё решила!», и при этом взгляд, кричащий «Да сделай же что-нибудь!»

— К псовой луне все твои предназначения! — я шагнул вперёд, хватая её за талию и впиваясь в губы.

Можно возмущаться, а можно… делать.

* * *

Что это было? Как это было? Наверное, именно так рождалась Вселенная в Большом Взрыве…

Мы часто слушали разные лекции в корпусе псиоников, потому как командование сильно заботилось о нашем образовании. При чём, некоторые лекции были такие долгие и усыпляющие, что мы иногда реально думали, что это — очередная виртуальная симуляция, где псионик просто должен выжить. Мы между собой иногда шутили: «Любой пёс Федерации будет из кожи вон лезть на заданиях, доказывая свою квалификацию, лишь бы не вернуться на эти лекции».

И вот один преподаватель рассказывал о взгляде теологии на сотворение Вселенной, то есть, как на самом деле состыкуется существование Бога и науки. А сам старичок был такой древний, и нам даже казалось, что он говорит о Большом Взрыве, как непосредственный свидетель…

— Вот муж мой дорогой, — возмущённый голос Эвелины вырвал меня из параллельных миров, — Я ждала сотни лет Последнего Привратника, любовника из другого мира, чтобы он думал при мне о всякой чуши?

Мы стояли на песке, прижимаясь друг к другу… Вокруг было всё то же видение, и над нами Пробоина извергала осколки уже Красной Луны. Почерневший мир погибал, огромные обломки один за другим падали на землю, поднимая огненные волны смерти.

— А теперь опять «свершилось»? — спросил я.

Как назло, я ничего особо не помнил, но послевкусие осталось такое, будто мы действительно самое малое «миры создавали». У меня не было такого ни с одной… да что там, даже ни с одной блондинкой такого не было! Всё-таки, Вася чего-то знал, а мне не говорил.