Эвелина поджала губки, но ничего не сказала.

Ладно, мелочи не так важны. А важно то, что эта Чёрная Луна, как артефакт в руках Ключевца — она ждёт магической реакции.

Чьей? Ну, богини, естественно.

А ей никак нельзя проявлять божественные силы, потому что артефакт заряжен и ждёт. И получается, что Незримая в этом мире должна сидеть тише мыши…

Она тогда сильно помогла в Царском Лагере, мне удалось сбежать через открытый Вертун, но сама Эвелина попалась в руки врагу.

— Р-р-ра-а-ар!

Уголёк с рычанием пронёсся за нашей спиной, обдав жаром, и я обернулся, задумчиво проводив взглядом бешеную зверину.

— Такой он шалопай, этот твой жжёный пёс, — засмеялась Эвелина и, сунув красный конец посоха в песок, взметнула в сторону «уголька» целую горсть стеклянных бусин.

Элементаль не заставил себя долго ждать и, взмыв в невероятно высоком прыжке, клацнул пастью прямо через искрящиеся мириады стёклышек.

Запертая в этом мире раненая богиня находилась в ситуации, которую псионики на нашей Земле называли коротко и ясно — «жжёный псарь». Ну или «жжёный пёс»…

Жжёный пёс дышит в спину.

Жжёный пёс вцепился в задницу.

Жжёный пёс ухватил за яйца…

— Не, к моей ситуации это не подходит, — усмехнулась Эвелина, — Чего нету, того нету.

— Как знать. Учитывая, что ты уже столько лет не поддаёшься, у тебя стальной характер.

— С одной стороны, это тюрьма. А с другой стороны, жизнь смертной имеет очень много плюсов.

В её руках вдруг оказалась горсть раскалённых красных камушков, и «уголёк», подскочив, стал есть пирус прямо из её ладоней.

Ну, конечно, смертная. Рассказывай давай…

Что-то я не особо улавливал, где в представлении Эвелины начиналась «смертность». Я прекрасно видел, какие чудеса она творила.

— Этот мир, как ты сказал, воображаемый, Тим, — улыбнулась Избранница, — К сожалению, это мой последний оплот, и он скоро рухнет.

— Так, слёзы и сопли на потом оставим. В общем, картину я понял. А почему мне надо было в пустыню?

На лицо Эвелины сразу упала тень, она опустила взгляд.

— Ты сказала, там твоя свобода? Что там такое, что помогло бы освободить тебя?

— Тим…

— Погоди, — я поднял руку.

Я никогда не жаловался на интуицию, считая себя очень прозорливым. Вот и сейчас мурашки закололи спину, потому что подсознание уже вывело результат из этого уравнения.

Богиню поймали, хотят украсть душу, или ей грозит полное истощение. Это, наверное, даже хуже, чем… чем… чем смерть?!

— Там твоё сердце? — сипло спросил я.

— Что-то вроде того.

— И эти… ну, Легион, они знают об этом?

— Да.

Твою же псину! Я опустил руки, стиснув до скрипа винтовку.