Больше всего меня сейчас интересовало, как мне добраться до Рюревской усыпальницы.

* * *

Первым делом мы вернулись к хижине, где я опустошил свой маленький арсенал. И теперь, с заряженным магострелом наперевес, я был уверен, что смогу дать достойный отпор.

Мы двигались узкими, едва приметными горными тропками. На карте это было просто карандашной линией, с непонятно каким масштабом, поэтому помощь проводника была неоценимой.

Я шёл позади Вячеслава, и тот, к моему раздражению, даже не возражал. Он шёл уверенно, оглядываясь на меня, только если я чего-то спрошу.

Моя позиция была выгоднее для нападения, и он так легко мне её отдал. Ух, пёс толчковый, не могу его прочитать…

Чакру даю на отсечение, он что-то задумал. Вот только что?

Ну, тратить всё время на подозрения — так можно и параноиком стать. Поэтому я просто настроил псионику на тонкую чувствительность, чтобы уловить малейшие изменения, а сам попытался с картой разобраться.

Мы как раз шли по широкой террасе, прильнувшей к склону, и тут можно было спокойно разойтись троим, если не четверым. Я сразу же догнал Вячеслава, снова пытая его географией.

— Вот здесь начинаются Святые Земли, — Ключевец ткнул пальцем в карту, которую я ему показал уже раз десятый.

— Филиппо говорил, они тянутся от Места Явления Незримой до усыпальницы Рюревских.

— Да, — кивнул Вячеслав.

Он ничего не скрывал, отвечал на каждый вопрос. И это ещё больше настораживало — диверсант будто пытался набрать кредит доверия, чтобы расположить к себе.

Единственное, что я точно ощущал: ему действительно надо добраться до цели вместе со мной. А там он и сорвёт с себя маску.

Вячеслав отобрал у меня карту, потом в его руке появился маленький карандашик. И он быстро набросал несколько точек, комментируя каждую.

— Здесь молельный пустырь… Ну, это где Незримая явилась. Это хижины Святых Привратников, даже не помню все их имена, — карандаш обводил отмеченные на карте точки.

Мне показалось, или про «имена» он сказал слишком спокойно, добавив актёрской игры?

Я сразу же зацепился за наживку. Ух, вашу мать чернолунную, мне б самому вспомнить имена. Как же его там?

— А этот тоже там жил, ну, который… Ко… Ко…

— Коккино? Точно знаю, что его хижина здесь.

Его карандашик ткнул в одну из точек, и в этот самый момент я ощутил лёгкий надрыв в его голосе. Будто он приложил некоторое усилие, чтобы скрыть какое-то волнение.

Есть попадание!

— Коккино, Коккино… — как можно небрежнее повторил я, сам до предела прислушиваясь к его реакции, — Это не который ушёл в пустыню, а на месте его следов появились Красные Вертуны?