Я шагнул под массивный блок, до того густо заросший мхом, что каменные взлобья едва проглядывали. Сквозь зелёную вязь было видно какие-то рисунки, буквы, похожие на иероглифы.

Энергия во мне заструилась, и Василий прислал испуганный сигнал, что внутри нас что-то происходит. Да, я вижу…

«Тим, ты не должен был приходить сюда!»

Эх, Эвелина. Я ведь чувствую, как снова разгорается наша связь.

Мне вдруг откуда-то пришла мысль, что если бы мессия действовал так, как нужно богине Незримой, то это уже никакой не мессия… Это пешка, инструмент, проводник божьей воли.

Но он — не Избранный. Он ничего не поменяет, если не будет идти наперекор.

Я сделал ещё шаг, вступая под тень валуна. Мои чакры завибрировали, а магия Вето во второй чакре вообще заходила ходуном, болтаясь, словно мнение капита в проруби.

Обернувшись, я скользнул взглядом по лесной чаще. Потом, вздохнув, шагнул в иной мир.

* * *

Это был огромный тёмный зал. Его не должно было быть здесь, под открытым небом, потому что минуту назад я прекрасно видел, что за аркой находятся всё тот же пустырь с развалинами.

Но нет, мои ноги ступили на потёртые от времени широкие каменные плиты. Справа и слева своды зала поддерживали огромные колонны, на которых барельефами были изображены какие-то исторические сцены.

Луны в небе, Вертуны на земле. Полчища монстров, армии людей. Художники явно старались передать весь ужас прошлых или грядущих событий.

— Стоп, — у меня по спине побежали мурашки.

Попав в мир нескольких лун, с торчащей посреди неба Пробоиной, я привык к вечному потоку грязной псионики, льющейся отовсюду. Многи или мало, она присутствовала везде.

Здесь же… Да, я будто домой вернулся. Мир без магии?

Я шагнул ещё, и в центре зала загорелась, словно свеча, маленькая сфера, так похожая на Пульсар. Она выросла в размерах, разделилась на множество блуждающих огоньков. Они загудели, как и положено Блуждающим Пульсарам, закрутились, и по спирали стали подниматься вверх, оставляя центр зала освещённым.

Там стояли люди. Одетые в тёмные балахоны, с опущенными на лица капюшонами, они образовывали круг, и монотонно читали какие-то мантры.

А в центре круга стояла Эвелина…

Из всей одежды на ней был только камешек серого псарэса на лбу, и чёрный тхэлус между ключицами. Абсолютно обнажённая, с распущенными волосами, черными, как глубокий космос, она стояла в центре круга и с лёгкой тревогой смотрела на меня.

У меня перехватило дыхание, когда я скользнул глазами по её фигуре. Мне было немного не по себе, что в этой непонятной ситуации я в первую очередь думал, как же прекрасна Избранница.