Отличались они только орудием и предназначались для обороны таких вот опорных пунктов, по типу нашего.

— А, ну ещё сопровождать колонну с ними охренительно, — глаза Контуженного тут же загорелись безумием какого-то давнего боя, — Тридцатка, знаешь, как хорошо крошит толпу тварей, которые просто прут на пролом? Иногда я думаю, как же нам повезло, что у них просто нет мозгов…

— Грозный, вот ты где, — к нам, спокойно сидящим на ящиках из-под боеприпасов, рядом с трофейной машиной, приблизился уже не молодой мужчина лет пятидесяти.

* * *

Комбат сегодня был возле бронемашин, но там я его рассмотреть не успел. Ранее я видел его лишь мельком на фотографиях, расположенных на стене в казарме.

Крепкий мужчина в полевой форме никак не походил на старшего офицера, однако это и вправду был гвардии майор Добрынин, командир второго батальона экспедиционного корпуса.

Несмотря на то, что он являлся вечерним магом, а в армии это уже серьёзный боевой ранг, комбат все еще «не дорос» до полковника.

Впрочем, тут явно сказывалась специфика службы. Я не помню, что вообще хоть где-то слышал про то, что корпус состоит из полков, а не из отдельных батальонов… Вернее, батальонно-тактических групп.

— А где ж мне еще быть? — усмехнулся Контуженный, поднимаясь с ящика и крепко пожимая протянутую комбатом руку, — Вон, охраняю машинку, чтобы Чумазый не спер. А то за ним станется, номера перевесит и скажет, что его и была.

Чумазым за глаза называли командира танковой роты, от которой практически ничего не осталось. Ведь прорыв Вертуна с северного направления, где тогда виднелся дым, блокировали как раз его ребята…

Именно в ведомстве Чумазого находились все шесть БМП, которые прибыли с основной группой. Четыре единички, снабженные пятидесятым калибром, две тридцатки, и тот самый танк…

* * *

Как я и ожидал, комбат подошёл обсудить именно тему с ограниченным боезапасом, потому что во время осады подвоза со складов нам можно было не ждать.

После недолгих расспросов о том, как мы тут обустроились, он перешел сразу к сути:

— Смотри, — комбат развернул небольшую карту, на которую были нанесены разнообразные пометки.

Масштаб был весьма крупный, примерно один к десяти тысячас, поэтому я разглядел и нашу позицию, и соседние поселки.

Я даже смог рассмотреть Ишханазар и то здание, у которого теперь можно стирать половинку. К ее сносу я лично приложил руку…

Мне не положено было это видеть, но любопытство пересиливало, и потому я тоже смотрел в карту. Комбат заметил это, но ругаться или хоть как-то высказываться не стал.