Я как представил, что эта грохочущая дура будет лежать у меня на плече. И что потом этим ухом, наверное, слышать начну хорошо если через неделю.

— Пулемету насрать, откуда ему стрелять. Да даже с рук, как пехотное оружие в атаке, Сапронов, если снять со станка. Но за раскаленный ствол руками не хвататься! И, кстати, чтобы снять орудие со станины, нам нужно что?

Я, чувствуя подвох, замедлил обороты, сбив скорострельность. Как оказалось не зря.

— Правильно, надо лишь скинуть флажки фиксации, выкрутить два болта. И легким движением руки пулемет превращается…

Макс, так же почуявший неладное, успел вовремя подхватить тело пулемета за рукоять переноски. Завалив металлическую тушу себе на бедро, он откинулся назад, удерживая оружие чисто за счет крепости рук и спины.

— Дорабатываем очередь, демоны! — весело заорал Контуженный, с азартом глядя на то, как первый номер расчета скалится от напряжения.

Но резкое повышение нагрузки Сапрон выдержал с честью, хотя я прекрасно видел, как резко проступил рельеф мышц на его предплечьях. Вот же дура здоровенная… Что Макс, что пулемет.

— Макс, держи-и-и! — подбадривая товарища, я перехватил ленту на локоть.

Патроны цеплялись за рукав, то и дело срываясь за счет тяги, но теперь я освободил руку и мог так крутить рукоять в ускоренном темпе.

— Давай, бесожопые, Пробоина вас задери! А ну, выжимайте! В бою он у вас сам со станка слетит… Противник прет! Рота снежков в атаке, херачь давай по ним! Ну, ну, води по сектору, — и сержант, совершенно не чувствуя накала ствола, схватился за ствол почти у самого раструба.

И начал толкать, дёргать, водя ствол из стороны в сторону. Максу пришлось покачиваться влево и вправо, чтобы не порвать мышцы.

— Давай, давай! Вы у меня еще с рук будете стрелять! Стоя! А-ха-ха-ха!

— Последние! — в исступлении заорал я, когда почувствовал, что крайний патрон сорвался с моего локтя вместе с парой ниток. Даром что форма такая прочная, а все же порвалась местами.

— На станок, мать твою! Лента-сто, красный. Заряжай! — командовал Контуженный, подталкивая Максона в спину, чтобы тот не расслаблялся.

Первый номер расчета установил пулемет на треногу и дрожащими руками пытался закрутить гайки, но у него не получалось. Пот так и струился у Сапронова, окропляя короб пулемета.

Тем временем я уже выдернул крайнее пустое звено, откидывая матбазу в сторону и подавая в окно новую сотку. Протянув ленту и дослав первый патрон на линию заряжания, я глянул на товарища.

Сапронов, запыхавшийся, нервно моргающий от перенапряжения, с трудом смог зафиксировать один болт.