— Более чем. — заверил Настасью.
— Тогда ты должен был заметить один пункт, согласно которому я, как твой личный вассал, не могу свидетельствовать против тебя ни в суде, ни в каких прочих учреждениях. Также без твоего позволения, я не могу давать показания сотрудникам правоохранительных органов…
— Речь не об этом, — взмахом руки попросил девушку остановиться. Шпарить на юридическом языке она могла долго. — Нужно, чтобы ты даже в разговорах с подругами сказанное мной никогда не упоминала.
— Если речь пойдёт о каком-то криминале, то, пожалуй, воздержусь, — Строева нахмурилась. — Храните свои дворянские тайны сами, господин граф.
— Да нет никакого криминала. Мой семейный секрет напрямую связан с предметом нашего разговора. О моём исцелении, короче.
А вот тут она выразила заинтересованность. Как и все остальные мои одноклассники, она знала, что за болезнь у меня была. И тот факт, что современной медициной она не лечилась.
— Говори, — решила девушка.
— Мой дед много лет провёл в Поднебесной. По службе, — начал я. Не совсем правда, он лишь пару раз по молодости туда ездил, да и то, полагаю, не вполне легально. Но кто проверит? Сама Настя вряд ли об этом с дедом разговор заведёт, даже когда он домой вернётся. — Он привёз оттуда массу интересных вещей. Как ты знаешь, у ханьцев свой подход в медицине, всякие там меридианы жизненной силы, течение ци и прочая. Среди прочих артефактов был также какой-то древний трактат по традиционной в Поднебесной акупунктуре. Это когда в человека втыкают тонкие иглы…
— Я в курсе, что это.
— Ну да. Короче говоря, когда наша медицина расписалась в собственном бессилии, дед решил взяться за мое лечение альтернативными методами.
Что тоже было правдой — это я из памяти реципиента знал. Иглоукалывания в списке не было, но, опять-таки — кто проверит?
— По этому трактату? — догадалась Настя.
— Ага. Понятное дело, что техники эти были непроверенные, но нам было уже нечего терять, поэтому мы решили попробовать. И это помогло. Как видишь.
— То есть никакого чуда не было?
— А то, что я остался живым после болезни, которая в империи считается смертельной, тебе не чудо? — хмыкнул я.
Собеседница торопливо кивнула.
— И ты хочешь эту непроверенную технику, — последние слова она выделила интонацией, — использовать на других людях?
Тон, которым девушка произнесла этот вопрос, намекал, что от идеи она уже не в восторге.
— Да.
— А как же волонтёрство?
Запомнила то, что я ей когда-то сказал.
— Я сейчас это делаю. Но моя помощь людям в качестве поломоя не слишком высока. Мне хочется большего.